Я недоумённо озиралась. Мне было трудно поддерживать беседу, потому что с Орденом Крона я была знакома так же плохо, как и простые квертиндцы: в книгах об этой организации писали мало, а слухи были поверхностными. В основном, всё сводилось к тому, что Орден проклят и является позором королевства. Все до одного боялись даже произносить вслух название этой организации, словно оно как-то порочило их репутацию. До этого момента Орден представлялся мне просто сборищем недовольных людей, которые хотели перемен. Иногда — вооружённых. А ещё я никак не могла отделаться от мыслей о Чёрном Консуле.
— И какие мотивы у Ордена Крона? — я убрала руки Элигии.
— Нам нужно новое восстание в Квертинде, — заявил Шенгу, косясь на громко чавкающего Татя. — Будущее за нами, так или иначе. Но сейчас действительно самый удачный момент, чтобы оставить след в истории. Ты станешь символом нового мятежа, Юна. Он будет носить твоё имя, люди будут прославлять тебя. Ты будешь лицом нового правительства и, возможно, даже станешь новой королевой, уничтожив наследие мёртвой династии.
Я всё-таки не удержалась и посмотрела на Кааса. Он откинулся на спинку стула и уставился на свою дымящую трубку невидящим взглядом. От чего он предлагал мне бежать сегодня, когда я говорила о мести и ответственности? Я была готова отомстить за семью, но стать символом нового восстания Ордена Крона? Королевой Квертинда, пылающего от возглавляемых мною мятежей? А как же… Сирена? И её семья? И Оуренские? И все те, кто обожают Иверийцев? И моя учёба, мои планы? Не утерпев, я наконец задрала рукав сорочки и с облегчением поскребла ногтями покрасневшее место. Это как будто было не про меня, про кого-то другого, более подходящего на эту роль, героя, способного перевернуть судьбу целого королевства. Всё это было нереально, неправильно, не вовремя.
— Я пришла сюда по другой причине, — пробормотала я.
— Всему свой черёд, — кивнул Шенгу. — Новый Квертинд потому и зовётся свободным, потому как не собирается принуждать своих подданных. Но у вас ещё будет время подумать об этом. Уверен, мы вернёмся к этому разговору. А сейчас…
— Кирмос лин де Блайт должен умереть, — прохрипел Тать. — Ты приведёшь его к нам и прикончишь.
Он оскалился, изображая улыбку. Зубы его стали бордовыми, как от крови, и создавалось ощущение, будто кто-то двинул ему в челюсть. Но, кроме Элигии, это никого не смутило. Тать открыл увесистую фляжку, шумно прополоскал рот и сглотнул. Каас молча курил трубку, наблюдая за ним.
— А если вы ошиблись в моём менторе? — я посмотрела на господина лин де Сторна. — Вы ведь не можете знать наверняка, как и я.
— Это он, — спокойно проговорил генерал. — Мы сидели в Верховном совете Квертинда рядом, как сидим сейчас здесь с тобой. Он — Кирмос лин де Блайт, Юна.
— Нет… — злым шёпотом выдохнула я.
В груди сжался тугой ком из злости, обиды и ненависти. Каас привёл меня сюда, чтобы вежливый человек с жёстким лицом заявил мне о том, кто мой ментор? Если это и был его план, то он оказался неэффективным. Даже если Шенгу лин де Сторн на самом деле был бывшим генералом, ничто не мешало ему соврать мне.
В комнате царил вечерний сумрак, и при свете одного канделябра происходящее походило на таинство, заговор. Портрет над камином смотрел с загадочной улыбкой, испытующе, как будто всю беседу ждал именно этого момента. Странно, когда я стояла в дверях, мне казалось, что женщина с картины смотрит прямо на меня. Сейчас мне казалось так же. Должно быть, взгляд её был устремлён на каждого в этой гостиной. И меня снова посетило ощущение, что в собрании участвует кто-то ещё.
Тать выплюнул на кремовую салфетку подозрительно красную мякоть, которую так и не проглотил. Элигия закатила глаза и картинно отвернулась, выражая брезгливость. Мужчина смутился и протёр губы той же салфеткой. Ломбардиец что-то чиркал на лежащем перед ним пергаменте, не вовлекаясь в беседу. Каас и генерал лин де Сторн смотрели на меня, ожидая реакции. Было во всём этом что-то противоестественное, как будто мы были лицедеями на сцене, а эта леди над камином — зрительницей, что требовала достоверности.
— Я вам не верю, — я вскочила, чтобы казаться выше. — Никому из вас. Каас, ты сказал, что у тебя есть план, как доказать мне его личность.
— Сядь, — раздражённо приказал старик Минестл, пером указывая на мой стул.
— Вы вообще хотели продать меня в рабство! — вспылила я в ответ на приказ ломбардийца. — А теперь предлагаете сделать королевой.
— До последнего не верил, что мне придётся доказывать очевидное, — скривился Шенгу лин де Сторн. — Но теперь вижу, что этого не избежать. Если ты хочешь увидеть истинное лицо своего ментора, нам придётся показать его тебе. Пусть даже рискуя жизнями.
Я всё ещё стояла, нависая над присутствующими, как и леди с портрета. Не позволю им давить на меня. Не позволю им использовать меня, чтобы убить Джера. Если они не перейдут к делу, за которым я сюда пришла, я просто уйду. Должно быть, Шенгу лин де Сторн понял это, потому что кивнул Татю, и тот заговорил.
