Сверху синей жидкости полилась серая, не смешиваясь, а накладываясь отдельным слоем. Я вспомнила детерминант ректора Аддисад. Две стихии — Вейна и Мэндэля. И изначальная — кровавая. В колбе как раз оставалось место для алой капельки, но красного кувшина почему-то не было.
— На сотворение заклинания каждой стихии нужна плазна определённого вида, — продолжил Флейн Риин. — Так что, если вы разобьёте свой сосуд на пять разных стихий, вам хватит магических сил только на простейшие заклинания из пяти разных склонностей.
— У меня сейчас голова лопнет, — пожаловалась Сирена.
Моя голова лопаться не собиралась, но я, кажется, тоже запуталась в этих плазнах.
— Магистр Риин, а можно как-то увеличить пределы своей магической памяти? — подняла руку студентка Лавбук. — Чтобы она вмещала больше плазны разных стихий.
— Способ есть, — честно ответил магистр. — Но он кроется в ритуалах кровавой магии, которая, как вы знаете, запрещена в нашем королевстве.
— А почему её запретили? — поинтересовалась студентка. — С её помощью маги могли бы стать более сильными.
— В отличие от ментальной склонности, которая может произвести некоторые изменения с сознанием человека, любое вмешательство кровавой магии — необратимое. Точно так же, как вы сами смогли бы увеличить пределы своей плазны, кто-то другой смог бы сжать их вам до такой степени, что она едва вместила бы вашу изначальную склонность. И это очень опасно — может привести к смерти мага. Кровавая магия также способна вызвать физические изменения в организме, разрушить его, покалечить, и магия исцеления не сможет это излечить. Конечно, организм со временем восстановится, но традиционным способом — долгим и, возможно, безуспешным. Кровавая магия — слишком могущественное оружие, которое в недобрых руках может навлечь глобальные разрушения. Даже сами ритуалы, в большинстве своём, требуют жертвоприношений Толмунду, что точно идёт вразрез с законами Квертинда.
Магистр говорил о ментальной магии и магии исцеления, о плазне и её использовании. Заполнял самый большой сосуд разными цветами, выливал их, показывая, как окрашиваются его стенки. А мне вдруг сделалось не по себе. Я вспомнила красную молнию в детерминанте Сирены: это никак не сопоставлялось с тем, что леди Эстель могла кого-то убить.
— Сирена, — позвала я. — У меня к тебе есть вопрос.
— Раньше ты задавала их без предупреждения, — она не отрывалась от белой доски, стараясь вслушиваться в речь магистра.
— Этот особенный, — пояснила я. — Когда ты трогала детерминант, я увидела там красную молнию. Стихию крови.
— А, это… — Сирена пыталась что-то записывать. — Это как раз обряд принятия менторства. Мейлори должна принять своего ментора, обратившись к Толмунду. Именно для этого требуется разрешение.
— Дамна пила твою кровь?! — получилось довольно громко, и на нас шикнул магистр.
— Буквально — никогда, — пояснила Сирена. — Но я давала зловещую клятву, говорила что-то вроде «я принимаю своего ментора, даю ему свою плоть и кровь» — точно уже не помню, это было девять лет назад. И что-то про Толмунда на языке древних волхвов. Жуткий кровавый бог, помешанных на жертвах, бррр! Не хотела бы я больше через это проходить.
— То есть ты кого-то убивала? — уточнила я.
Сирена оторвалась от своего пергамента и опустила взгляд.
— Нашу канарейку, — всхлипнула она. — Без предварительной жертвы невозможно воззвать к Толмунду. Юна, это было ужасно! С тех пор я поклялась не причинять вреда животным. Но ты тоже должна была это сделать. Разве твой ментор не потребовал принять его?
— Мы решили, что не будем пока завершать ритуал. Может, есть способ его обратить, — поделилась я.
— То есть, он решил? — смекнула Сирена. — Глупости! Способа нет. А магистр Десент — полный дурак. Без завершения ритуала он будет терять свою силу, пока не уткнётся в свою изначальную склонность. Забавно будет посмотреть, как из мага стихии Ревда пятого порядка он превратится в беспомощного первокурсника с едва заметной зеленой молнией. Или как там это — с маленьким количеством плазны?
— А если он всё же найдёт способ, силы вернутся к нему? — Я ткнула перо в чернильницу, не собираясь больше записывать. Всё равно суть занятия я уже не улавливала, да и мой лист пергамента заполнили больше кляксы, чем полезные заметки.
— Не найдёт, — отрезала подруга. — Кровавая магия необратима — сама же слышала. Не существует в мире такого мага, который был бы способен обратить ритуал принятия менторства. А он, напомню, как раз кровавый. Даже если вы обратитесь к самому Кирмосу лин де Блайту, он не сможет вам помочь. Скорее, просто прикончит за незарегистрированную попытку провести кровавый ритуал. Кстати, вы подавали прошение?
— Кажется, нет… Я даже не знаю, есть ли в Кроунице консульство.
— Студентки, если вы желаете и дальше ворковать и не интересуетесь самым важным для будущего мага предметом, то можете выйти за дверь и продолжить, — магистр Риин дал понять, что наша беседа мешает ему.
Мы уткнулись в листы пергаментов и сделали вид, что пристыжены.
