— Так ваши все справились ещё до обеда, — вступила в беседу вторая студентка. — Часа два назад. Сколько мы уже тут сидим, Ракель?
— Целую вечность. — Ракель потянулась, по-кошачьи выгнувшись на стуле. — Голомяс давно уже в своём морге. Хотите учебники — придётся вам его оттуда вытащить.
Девушка расправила платье. Камни в крышке её тиаля сверкали ярче, чем белый дымок целителя вокруг змеиной чаши.
— В морге? — с испугом спросила Сирена. — Там что, настоящие трупы?
— А ты думала, кровавые маги с цветочками работают? — Ракель поставила перо в чернильницу и развернулась к Сирене. — Хотя, если из тебя сделать труп, получится именно так. Как ты там недавно представилась моей подруге? Серебристая лилия?
— Можешь называть меня леди Эстель. — Сирена моментально переменилась и вздёрнула подбородок. — Ну, или «ваше сиятельство», если тебе так больше нравится.
— А твою соседку — «ваше истеричное пустышество»?
Девушки захихикали, прикрывая ладонями рты. Кажется, мне ещё долго не отделаться от этой противной клички. Сирена хотела что-то ответить, но я увела её вниз, чтобы прервать неприятную беседу, в которой больше всех пострадала я. Через несколько пролётов мы оказались на утоптанном земляном полу. Ниже спускаться было некуда.
В плесневелой каменной стене серела дверь, покрытая цельным металлическим листом. Я решила пресечь сомнения Сирены и быстро зашла, насильно затащив подругу внутрь. Старшекурсницы не обманули: просторная выбеленная комната действительно была моргом. Вдоль стен стояли высокие тележки, на которых лежали люди, прикрытые холщовыми полотнами в бурых разводах. Нетрудно было догадаться, что они не спали. Больше всего их выдавал запах: характерный въедливый запах тухлятины. Посередине виднелся большой стол, над которым спускалась заляпанная брызгами люстра с несколькими фонарями. В остальном было достаточно чистенько.
На столе я заметила новые книги и маски, похожие на те, что бывают на персонагвирах. Сейчас они не дышали. В дальнем конце полукруглой комнаты спиной к нам стоял высокий, крепкий старик с остатками седых волос вокруг сморщенной лысины и разговаривал с кем-то, прячущимся за изъеденной молью бордовой занавеской. Судя по всему, там скрывалась еще одна дверь.
Сирена, заткнув нос и рот ладонью, тянула меня в сторону выхода.
— Магистр Голомяс, здравствуйте! — оповестила я о своём присутствии.
Старик бодро развернулся, глаза его улыбались. Сморщенные ладони магистра были все в мелких тёмных прожилках и резко контрастировали с белыми манжетами его халата. Должно быть, затхлый воздух башни плохо влиял на его здоровье.
— Да-да, доброго вечера! — на удивление резво он проследовал к полустеклянному шкафу и открыл его. — Здесь все зовут меня просто Голомяс, я уже привык. Не нужно этих официальных титулов.
— Эмм… Голомяс, нам нужны учебники для первого курса… — начала я.
— Куртажик для моих добытчиков! — Старик потряс звонким мешочком, игнорируя мою просьбу. — Одну секундочку.
Его голова с седым пухом скрылась за занавеской, затем хлопнула дверь, и Голомяс внёс в комнату настоящего живого и дёргающегося зайца. От неожиданности я отскочила, Сирена взвизгнула. Довольный старик запер его в одну из клеток, что стояли у входа, и подошёл к нам.
— Смелые первокурсницы! Запомните: вы ничего не видели. И хоть у меня есть заверенное разрешение на кровавые ритуалы, Надалия против любой коммерческой деятельности на территории академии. За подобное она сожрёт заживо. Эта женщина пострашнее всей ложи стязателей! А мне же нужно как-то развиваться в своей стихии. — Голомяс развёл руками, надеясь на наше понимание. — Трупов бродяг едва хватает на поддержание моего существования, какие уж тут ритуалы! Толмунду нужны жертвы, а не подпорченные куски остывшего мяса. На один только персонагвир уходит две-три мелкие жизни.
Заяц в клетке громко захрустел листком салата. Мне стало не по себе. У Сирены начали подкашиваться ноги, и мне пришлось поддержать её. По-моему, она даже начала всхлипывать.
— О, я вижу, леди чувствительна к таким вещам. Прошу прощения. — Голомяс открыл нам железную дверь на лестницу и придержал. — Со временем забываешь, как люди относятся к ритуалам жертвоприношения. Особенно молодые студентки. Обычно те, кто спускаются ко мне прямо сюда, имеют крепкие желудки и нервы.
Отдел учебников находился на самом высоком этаже, ближайшем к смотровой площадке. Одна стопка книг для первокурсников была уже подготовлена и перевязана верёвкой. Сирена схватила её и направилась к выходу.
— Я подожду снаружи, — шепнула леди Эстель. — Меня жутко тошнит. Нужно на воздух.
Её бледная кожа стала совсем белой, даже с зеленоватым оттенком. Я сама чувствовала себя неважно после встречи с мёртвыми телами, поэтому не стала останавливать подругу, желающую как можно быстрее оказаться подальше от Голомяса. Запаха тухлятины тут не ощущалось, но, казалось, он въелся мне в ноздри.
