– Там не пустышка, – сказал Петр Семенович. – Уверяю вас.
– Значит, все-таки вы что-то знаете об этой фирме?
– О самой фирме я действительно мало что могу сказать. Но землю им помогали оформлять там, – снова Петр Семенович вскинул взгляд к потолку. – А там не ошибаются и все оформляют так, что комар носу не подточит, так что бумаги стопроцентно чистые. Я почему говорю так уверенно, Евгений Иванович, потому что тот человек, который землей распоряжался… кто помогал ее оформлять… некий Лапто…
Я дернулся. Петр Семенович заметил.
– А, так вы наслышаны? – произнес он понимающе.
– Лично не знаком, – пробормотал я. – Но слышал от кого-то, что его посадили.
– Вот я об этой истории как раз и говорю, – кивнул Петр Семенович. – Было уголовное дело. Лапто осудили. И сюда к нам приезжали из Москвы, из следственной бригады – искали, что можно этому Лапто вменить. У него ведь дочь здесь землей владела…
– Да, я знаю.
– И как следствие ни старалось, ничего не смогли здесь нарыть. И так вокруг земель этих ходили, и эдак, и все равно ничего оспорить не смогли. Потому что все грамотно оформлено. Документы чистые. И никто ничего уже не оспорит.
Последние фразы Петр Семенович произнес, обращаясь персонально к Демину как к потенциальному покупателю, который будет свои личные деньги отдавать.
– С командированными следователями из Москвы лично наш Борис Никифорович работал, – сказал хозяин кабинета и указал на одного из задержавшихся участников недавнего совещания.
Это был низенький курносый мужичок со сверкающей луноподобной лысиной, одетый в форму подполковника милиции. Подполковник тут же с готовностью привстал со стула и улыбнулся мне, как родному.
– Он подтвердит, – сказал Петр Семенович, – что в наших краях по делу Лапто ничего не накопали.
Подполковник кивнул и снова улыбнулся счастливой улыбкой человека, который сумел постоять за честь родной земли и не позволил пришлым варягам навешать собак на своих в высшей степени достойных земляков.
– От имени «Русского загородного дома» бумаги подписывал Ростопчин, – сказал я. – А вы лично этого человека видели?
– Был он в этом кабинете, – подтвердил мой собеседник. – Все-таки в нашем районе землю покупал. Зайти, поговорить, узнать у нас, что мы по поводу предстоящей сделки думаем, – ни один серьезный человек свои деньги не потратит, покуда с ним в администрации поближе не познакомятся.
Я видел, как нервно двинул усами Илья. Как администратор, он знал, что ни одно дело никогда не начнется, покуда чиновник не кивнет согласно. И стоимость каждого кивка Демин мог озвучить в цифрах практически безошибочно.
– А как бы нам координаты этого Ростопчина заполучить? – сказал я вкрадчиво.
– Даже не знаю, – пожал плечами Петр Семенович.
– Неужели не оставил телефончика? – не поверил Демин.
– Нет, – сказал Петр Семенович. – А я и не настаивал. Понятно было, кто за ним стоит. И оба мы с ним знали, что это просто такой визит вежливости. Отметился он тут у меня, а дальше уже все для него сделают.
– Кто? – уточнил я.
– Лапто. А я Ростопчину этому ни помочь ничем не смогу, ни помешать. Так что зачем мне его телефон, если он напрямую с самим Лапто дело имеет? С таким родственником никакая районная администрация даром не нужна, – усмехнулся Петр Семенович.
– А Ростопчин и Лапто – родственники? – насторожился я.
– Ну, не то чтобы прямые, – пожал плечами собеседник. – Через Веронику, дочь Лапто, они запросто могли бы породниться…
Хорошо еще, что я сидел. А не то бы подкосились ноги и шлепнулся бы я об пол на потеху публике.
– У них ведь с Ростопчиным, – продолжал Петр Семенович, не замечая моего изумленного состояния, – у Ростопчина и Вероники, я имею в виду, большая любовь была, насколько мне известно…
Ну как такое может быть!!!
– Я даже подумал как-то, – говорил Петр Семенович, – что Ростопчин специально землю здесь купил, чтобы быть поближе к Веронике…
Как такое возможно!!!
– Мне это странным образом напомнило одну историю, – дозрела наконец и директор музея. – История, которая случилась давным-давно. И там тоже фигурировал Ростопчин.
В том-то все и дело, родная ты моя!!! Но как такое может быть!!! Ведь двести лет прошло!!!
Или я просто схожу с ума?
Как хорошо, что директор музея пришла в кабинет Петра Семеновича вместе с нами. Пока она рассказывала историю любви графини Воронцовой и Ростопчина, а благодарные слушатели внимали ей, раскрыв рты, я смог прийти в себя и привести в порядок свои хаотично разбежавшиеся мысли.
