— Для вас многие проявления Вселенной являются «спецэффектами»… Ирина твоя должна была перепрограммировать спутники на уничтожение всей этой элиты, но тут был один неучтенный фактор… Даже два…
— То есть?
— Во-первых, заговор в «Пантеоне», во-вторых — ты. Никто не предполагал, что вы с Ириной договоритесь, и… Что вы такие чистоплюи… Вот так вот — кажется, так говорил твой друг Отшельник?
— Зачем все это нужно? — Я обхватил шлем руками.
— За тем, — строго произнес Мастер. — Вы думаете о «МИКРО», и это тоже нужно, но и про «МАКРО» забывать не стоит, особенно тем, кто много знает и помнит…
— Я-то тут при чем? — спросил я скорее из упрямства.
— Ты? — вскинул он брови. — Ты настолько типичен для пятых, что можешь помочь, особенно здесь, на Марсе. Ты же нестандартный, хоть и в курсе всего. Это просто проверка — естественно, у Царей ничего не выйдет.
— Так все это зря??? — Я искренне захлебнулся гневом и эмоциями.
— Для них — да, для тебя — поглядим еще…
— Почему об этом мне никто не намекнул даже?
— Об этом не говорят: правда — это отзвук молчания…
— Значит, правды просто быть не может? — спросил я.
— А что такое «правда»? — Он усмехнулся. — Я знаю, что ты не дурак и вкладываешь в это понятие жизни реальные смыслы. Но прости, что о наболевшем: найдешь ты свою Ирину — уверен, что будет дальше как запланировано?
— Будет как будет… — тихо произнес я, скрестив руки на груди.
— Ну, да, — произнес Мастер задумчиво. — Это прогрессивная точка зрения… Ладно… Ты не чувствуешь себя персонажем литературного романа?
— Противно мне от этого… — Я поморщился.
— Отчего, мой мальчик? — спросил он с улыбкой.
— Нами управляют, и это не мы… — Я почувствовал свою глупость от сказанного.
— Ты любишь готовить? — Он ехидно улыбнулся.
— Да… — ответил я. — Мужчина должен уметь все…
— Ну вот — очередная иллюзия…
— Так ты, Мастер Иллюзий, — Князь Лжи! Так, что ли? — Я говорил это в гневе…
— Я? — Он ухмыльнулся вновь. — Анизотропность[156], мой мальчик, она… Я готовлю жаркое, но где гарантия, что жаркое не готовит меня? Рецепты известны, но ведь, следуя рецептам, не получишь результата одинакового? Мир нелинеен, следовательно, и усилия на достижение истины — нелинейны. Жаркое готовит меня — в смысле моих чувств, знания горелки печи, качества продуктов и жажды людей у стола. Можно ли сделать жаркое почти идеальным? Ответ: можно! Но будут шероховатости. Абсолютного Идеала быть не может — как сказал бы Великий Сыщик, или Великий Физик: если не будет ошибок — значит, мы не поймем следующего этапа развития… А ваша жизнь так мала… Да и прочие… Ты был нужен для квинтэссенции этих ошибок…
— Так ты у нас Бог, выходит? — Я вскинул брови, кровь бросилась мне в лицо.
— Приехали, — сказал Мастер.
Наш транспортер замедлил движение, плавно причаливая в тупик, окруженный каменной стеной. Стена была сложена из огромных каменных блоков, притертых друг к другу так, что не прошел бы и тонкий лист бумаги. В голове из курса истории всплыло словосочетание «мегалитическая кладка» — да, это, кажется она.
Камни выглядели даже на первый взгдяд очень массивными, как в Призрачной Крепости — каждый тонн по тридцать — пятьдесят, на базальт похожи.
Я понял, что спорить тут бесполезно и надо довольствоваться малым.
— Ты мне лучше скажи, Мастер, где мне мою женщину искать? — Я вздохнул, ожидая новой порции образных намеков.
— Где-где, — передразнил меня он. — В Караганде, в мохнатой скирде, на пятой звезде…
Вдруг из стены, ровно на пересечении стыков камней, полыхнул сгусток света, и возник светящийся шар…
ГЛЮК!
У меня закололо в затылке, а эта штуковина, словно подражая планете Сатурн, выпустила из себя яркое кольцо, которое стало вращаться, потрескивая.
— Ладно, давай, Дэн, увидимся…
Мастер Иллюзий поднялся в кресле, подпрыгнул, как мячик, будто кот на дерево, и… Сжался в светящийся шар — такой же, как вышедшей из стены.
Они исчезли, растворившись в камнях. Боже… верить мне своим глазам или просто признаться, что я давно уже сплю… Я погиб на Мертвой Горе, а это скитания души моей неупокоенной? Зачем все это происходит именно со мной?
Резко крикнула с гортанным перекатом какая-то экзотическая птица, раздался шум крыльев… Послышался тихий треск и шорох… Ветер уже утих, и ветви колыхались разве что от убегающих встревоженных мартышек. Пахло непривычно пряным и кислым запахом. Под сапогами громко хлюпнул мох болота. Я замер. Где-то стрекотали насекомые, а может, и какая другая живность. Мне повезло — из-за того что я остановился, мой взгляд уперся в листья папоротникового кустарника, у самой лужи. Тут я увидел блестящую тонкую нить проволоки. Местами на ней висели пожухлые листья. Растяжка на противопехотной гранате!
Сердце мое учащенно забилось: один шаг — и пипец… Проклятые косоглазые…
Колыхнулась свисающая с раскидистого куста лиана. Я дернул ствол своей М-16 в направлении движения. Все тихо.
