Я попытался расслабить свой воспаленный разум, слегка прикрыв веки, начал выравнивать дыхание, как всегда при контакте с чужеродными силами глюков. Я попробовал представить себе звук журчащей воды — не вышло: в ушах пронесся какой-то противный скрежет. Фигура Мастера Иллюзий язвительно прищелкнула языком, и во мне полыхнула вспышка гнева. Мне послышался ехидный смешок, а палец на курке продолжал дрожать.
— Ну? — вопросительно произнесла фигура в балахоне. — Будешь стрелять, Странный?
Я молчал, продолжая противостояние. Не знаю, почему я не хотел стрелять… Наверное, потому что меня заставляли… Сомневаюсь, что из гуманизма.
Прицел зафиксировался на фигуре, и мышцы пальца свело — им так хотелось сжаться.
Я четко представил себе однообразный пейзаж пустыни, проплывающий в облаках пыли за окном поезда, в котором мы ехали, — это было единственное, что у меня получилось. Дуло автомата стало чуть заметно подниматься… И вдруг палец надавил на курок, я почувствовал неземное блаженство в руке и обиду: грянул одиночный выстрел. Куда ушла пуля, я так и не понял, а откуда-то с темного потолка, четко между рядами свечей, шлепнулась дохлая летучая мышь. Огоньки пламени на фитилях колыхнулись.
— А мне говорили, что ты меткий стрелок, — невозмутимо произнес Мастер Иллюзий. — Ладно, у тебя три попытки — давай еще раз…
— Да пошел ты. — Я почти шептал.
Ствол вновь вернулся в прежнее положение, а убрать руку с курка просто не было никакой возможности — она будто онемела, я почти ее не чувствовал.
Я продолжал представлять себе пустыню и фиолетовое небо с сиреневыми облаками… Ветер шумит… Мерно стучат колеса поезда… Убаюкивающе покачивается вагон… Тугие ярко-синие пучки света, словно провода, проносились мимо, слегка пульсируя, я почувствовал покалывание в руке. И как сквозь сон вновь гулко грохнул в каменной комнате выстрел, извергнув султанчик пламени и газа из ствола.
Я зажмурился и открыл глаза, только услышав тихий шлепок о каменный пол. Рядом с Мастером Иллюзий упал на камни тряпичный пестро-размалеванный клоун в клетчатом котелке и вытянутых ботинках с помпонами.
— Клоун — это пятьдесят очков, — одобрительно кивнул черный балахон. — Но до приза пока недотягиваешь… А жаль… Парень ты талантливый…
Пока я напрягал мышцы, чтобы почувствовать затекшую руку, палец вновь предательски дрогнул и нажал на курок. Опять грохнуло из ствола, но я заметил краем глаза, что прицел смотрел вбок.
— Бинго!!! — закричал вдруг Мастер Иллюзий.
— Хорош уже! — ответил я, тяжело дыша. — Я не попал!
— А это? — раздался ехидный голос, и поднявшиеся вверх руки скинули капюшон балахона, и… Господи… На меня смотрел блестящий желтоватый костяной череп с пустыми глазницами и отвисшей нижней челюстью, а по центру его лба виднелось маленькое темное отверстие, на которое указывала рука в черной перчатке…
Я перевел дыхание, зажмурился и опустил автомат уже пришедшей в норму рукой.
— Ты это подделал, — единственное, что смог я сказать, с ужасом глядя на череп, крутящийся из стороны в сторону на костяной шее.
— Но согласись: эффектно вышло? — с некоторой гордостью произнес этот монстр, совершенно не шевеля челюстью.
— Шут ты балаганный, — процедил я холодно. — Зачем так делать?
— Просто я хотел тебе объяснить, что в этом пространственно-временном континууме гамма-квантовой частоты я могу влиять на любой процесс, понимаешь? Ты, конечно, молодец — здорово экранируешь, но дело не в том, что ты слабее, а я сильнее. Дело в том, что ты у меня в гостях, а не я у тебя.
— Я в гости не навязывался, — мрачно заметил я.
— Не навязывался, говоришь? — спросил череп с издевкой. — Может, не навязывался, а вот пришел. Сам пришел…
— Я пришел за девушкой, которую люблю. — На меня внезапно навалилась усталость.
— Садись, — сказал он мне, повелительно указав на круглую циновку возле карлика.
— Вы уж не сочтите меня за нетерпимого человека, сэр, — сказал я как можно вежливее, — но у меня сейчас разыгрался острый приступ ксенофобии[152]: видно, сказывается накопившаяся усталость и нервное истощение.
— Ох, — слегка устало вздохнул Мастер Иллюзий. — Нервное истощение… Усталость… Ну да, понимаю… Я думал, что ты ничего не боишься.
— Я всем говорю, что в душе я — отчаянный трус.
— Да, а еще наглец в придачу, — проворчал череп, уставившись дырами глазниц на лысину карлика. — Не обижайся, Дасти, — он просто невоспитанный и немного недоразвитый…
Карлик посмотрел сперва на меня, затем на череп, улыбнулся черной щелью рта с редкими зубами и захлопал опухшими веками своих полуживотных глаз. Из его рта вырвалось что-то, напоминающее клекот грифа. Мелкими капельками полетела слюна…
— Ладно. — Череп кивнул и махнул рукой. — Садись тут.
Двойной ряд свечей медленно раздвинулся, будто свечи были на маленьких колесиках. Они образовали круг диаметром метра полтора, а в его центре медленно, словно в 3D-эффекте, выросла из воздуха плетеная циновка.
Я закинул автомат за плечо и, поскрипывая доспехами, вошел в круг, настороженно ощупав циновку.
— Абсолютно настоящая, — успокоил меня Мастер Иллюзий.
