Наверное, фильмов пересмотрела не только я, но и они, раз решили, что за мной непременно следят.
Я заставила себя успокоиться, пыталась продумать линию поведения, вспоминала всё, что знаю и помню о Прокофьеве. Вот только тут и крылся подвох.
Знала я его сломленным боксером, сошедшим с дистанции за шаг до решающего турнира перед Олимпиадой. Игнату негде было жить, у него не было работы… Он со скандалом ушел из спорта, вылив ушат дерьма на федерацию, поэтому и уехал из родного города.
Мы поднимались вместе. Держались рука об руку и шли к своей цели, вот только эти цели были кардинально разными.
Он всегда бредил деньгами, властью, желая только доказать тем, кто не поверил в него, что они ошиблись. А мне нужно было не сдаться и дотащить Ольку, дать ей образование, опору, уголок дома.
Любовь была яркой, быстрой, и продлилась она чуть больше четырёх лет. Мы развелись тихо, без скандалов, делить было нечего, поэтому и общение наше оборвалось ровно в тот день, когда мы вышли из здания ЗАГСа.
И как себя вести с человеком, которого не видела пят лет?
Оставалось только довериться интуиции. У него есть то, что нужно мне, а значит, этот визит – не что иное, как аукцион. Ставки высокие, а на кону – нечто загадочное. Вот сейчас и выясним.
Ровно через час мы въехали на подземную парковку. Лютин вышел из микроавтобуса первым, махнул рукой, и меня, окруженную охраной, повели по безликим офисным коридорам.
– Какие люди, – Игнат раскинул руки и поднялся из-за массивного дубового стола. – Моя дорогая бывшая женушка. Какими судьбами?
– Прокофьев, прекрати ломать комедию. Это ты хотел меня видеть, и вот… Я здесь. Говори, а то у меня дел полно, – я без приглашения села на диван, чтобы скрыть, как сильно трясутся ноги.
Горло пересохло, сердце то едва билось, то подскакивало, лупя по гортани судорожными ударами. Нужно успокоиться…
– Я слышал, что случилось с твоей сестрой. Мне очень жаль, – Игнат закурил, щелкнул пальцами, и после продолжительного молчания в кабинет вошла секретарша и поставила на стол поднос с кофейником, парой чашек и вазочкой с конфетами.
При этом дамочка посмотрела на меня так, будто я ей денег задолжала. Столько злости и отвращения было во взгляде. Так смотрят только соперницы… Ой. Любовница, что ли?
– Об этом знает полстраны, Игнат. Зиновьев так отчаянно трубит в соцсетях о своей травме, что даже мне стало жаль бедного дядечку, – я снизила тон голоса, убрала налет дерзости, набравшись спокойствия.
Нужно понять, как себя вести… Нет у меня права на ошибку. Про то, что в больничной палате лежит совершенно другой человек, я решила не говорить. А что если он следил за мной? Что если всё знает?
Черт… Вокруг меня сужается петля. Чувствую, как меня медленно лишают воздуха, заставляя следовать их плану.
– Бедная глупенькая девчонка… – Прокофьев затянулся, плотно обхватив фильтр сигареты, но только для того, чтобы спрятать свою самодовольную улыбку.
Сука! Да он издевается!
– Игнат, говори… – выкрутила голос на минимум, зашептала и закрыла глаза, только бы он не увидел полыхающей в них ненависти.
Хорошо, давай поиграем…
Я громко всхлипнула и уронила голову на руки, содрогаясь в наигранных рыданиях.
– Боже, Виктория… Вы что, не из стали и титана? Тебе не чужды слёзы, страх и отчаяние? А я думал, что моя бывшая жена состоит напрочь из пуленепробиваемого металла. Ни слез, ни истерик, лютая уверенность и целеустремлённость. Мне многие завидовали… Но никто даже не догадывался, каково это – жить с такой бабой, – Игнат наконец-то рассмеялся, вдоволь упиваясь властью надо мной и моими слезами.
Я молчала, отыгрывая свою роль до самого конца. Исподтишка растирала глаза, нарочно размазывая тушь, раздражая слизистую. Давай, ублюдок, грейся о жалость и превосходство над женщиной!
– Игнат, помоги мне… – произнесла я слова, которых этот придурок так отчаянно от меня ждал. – Только ты можешь помочь!
– А на что ты способна, чтобы спасти сестру? Какова цена твоей любви? – голос бывшего мужа прозвучал настолько зловеще, что нервы не выдержали, и я разрыдалась, в красках представляя, как моя младшая сестрёнка сидит в застенках СИЗО.
Мне пришлось набрасывать самые темные сценарии, чтобы поверить в эту картинку! Сгущала краски, заставляя мозг погрузиться в полное отчаяние, ведь только так он поверит мне!
– Игнат, ну что ты спрашиваешь? Ты же знаешь, что у меня кроме сестры никого не осталось!
– Ненавижу твои слёзы! Не ревела никогда, вот и сейчас возьми себя в руки, тряпка, – процедил мой бывший муж, бросая мне свой белоснежный носовой платок. – Утрись и замолчи, пока я добрый! Если ты пришла наматывать на кулак сопли, то проваливай!
Я пришла… Чёртов манипулятор! И где только он понахватался этого? Как легко внушить бедной женщине, бьющейся в полном отчаянии, что она сама пришла просить о помощи. Боже, как это бездарно…
– Прошу, сделай что-нибудь! Ты же можешь! Оля не воровка, и ты это прекрасно знаешь! – я готова была упасть на колени, готова была на всё, только бы он меня выслушал и дал хоть каплю надежды…