Управляющий был недоволен моим опозданием, поэтому лишил прикормленного места в зале, отправив к барной стойке и приватным комнатам. А мне так было даже проще, я не за чаевыми сюда пришла. Хотя деньги были бы тоже не лишними.
Сначала пришлось успокоиться, а то бокалы уж очень жалостно визжали на подносе.
Огромный зал кишел людьми. Но отличия чувствовались сразу. Сегодня и музыка была более сдержанной, и громкость близка к безопасному для слуха уровню, и танцпол не напоминал кучу обиженных муравьев.
Контингент расслабленный, разбившийся по интересам, приглушенный свет, лениво покачивающиеся парчовые перегородки между приватными мягкими зонами.
И всё, как под копирку. Статные богатеи, блеск дорогих часов, сверкание бриллиантовых запонок, красивые женщины в шикарных нарядах и мегауверенность во взглядах. Я и раньше их не выносила, а после того, как мне продемонстрировали, на что способны подобного рода люди, и вовсе тошнит.
– Вика, отнеси это в пятую кабинку, – старшая по залу всучила мне поднос с алкоголем. – Быстро-быстро! Там наш мэр заседает…
Ну что? Готова подставить другого человека?
Оправдать подлость чем-то значимым, важным?
Вот только подлость – она и есть подлость, и неважно, что именно за ней стоит.
Сама не поняла, как застыла у перегородки. Ни туда, ни обратно…
– В чем проблема? Тендер на строительство был открытым, в нём принимают участие не меньше десяти застройщиков, – голос Константина был спокойным, ровным, с лёгким переливом сдерживаемого смеха. – Ян Викторович, у меня создается стойкое впечатление, что вы противитесь развитию этого города.
– Только у меня нет уверенности, что тендер этот честный. Нет у нас доверия нынешней власти области. Но всё меняется так стремительно. Вот и в кресле мэра не тот, кого мы ждали, и губернатор этот эксперимент поддержал. Вот и бродят в массах мнения, что вы все в сговоре, – второй голос мне был знаком, но смутно. Будто слышала, но лично никогда не общалась. – Будущее нашего города переопределено, а значит, следующим шагом вы будете избавляться от конкуренции. Поэтому всё, что нам остаётся – сопротивляться вам.
– Виктор Малышев, кажется, ваш брат?
– Нет, просто друг. Очень хороший друг, не сумевший вернуть мне крупную сумму денег. План у нас был на этот город, пока здесь чужаки не появились, – усмехнулся мужчина. – Но я знаком с методами его работы. Оттого и прекрасно знаю, как можно сломать систему этих тендеров. Поэтому, Константин Михайлович, я и предлагаю вам договориться. Вы не переходите нам дорогу, а мы не трогаем вас. Мы все заинтересованы в мирном сосуществовании.
– Так вот, судить всех по одному ублюдку – плохая идея…
Я даже не дышала, подслушивала, боялась пошевелиться, чтобы не выдать себя.
Они хоть и говорили спокойно, но напряжение в комнате было такое, хоть ножом режь. Это не болтовня двух знакомых, не деловой разговор…
Это изощренный обмен угрозами.
Незнакомец в наступлении, нарочно провоцирует, пытаясь вывести на эмоции Костю, но тот словно и не замечал этого. Вальяжно покачивал полупустым бокалом, гоняя лёд по стенкам хрусталя.
И опять этот долбаный тендер… Что за тендер такой, что все пекутся о нём? И Прокофьев о нём твердил, и эти двое шушукаются.
Аккуратно сдвинулась вдоль стенки, увидев тёмный луч света, скользящий по темно-синему велюру кресла. И вдруг показалась мужская рука.
Костя…
По тыльной стороне вязь тонкой татуировки, которую я так долго рассматривала, когда он обнимал меня. По телу прошла волна жара…
Воспоминания обрушились фантомными ощущениями, в нос ударило облако густого парфюма.
Ну что я за идиотка?
Вместо того чтобы думать о сестре, я стою и мучаюсь какими-то ненужными моральными терзаниями. Вон, сидят тут важные такие, яйцами меряются, кто сильнее, кто богаче, у кого власти больше.
А что на весах?
Сестра моя…
Втянула воздух, набираясь смелости, и шагнула в приватную зону.
Нарочно не смотрела на Каратицкого, благо он сидел ко мне спиной. Аккуратно поставила поднос, бросила широкой улыбкой в незнакомца, нарочно долго задержавшись взглядом.
Собеседником оказался мужчина лет за сорок. Высокий, широкоплечий, гладковыбритый, о таких говорят – привлекательный. Но мне вдруг стало страшно…
Крошечные, почти бесцветные глаза, обрамленные густыми черными ресницами, мощный нос и такая тяжёлая челюсть. И смотрит он так… Въедливо, с легкой угрозой.
Под его взглядом – как под прицелом.
– Приятного вечера, – полушёпотом произнесла и когда развернулась, заметила чёрную папку с документами, лежащую рядом с Каратицким…
– Спасибо, девушка, – Костя вдруг поднялся, отталкивая меня к стене. – Но Ян Викторович остаётся один… Приведите ему женщин, что ли?
Каратицкий подхватил папку и вышел из зала.
А я стояла, будто ноги свинцом налились. Но стоило только этому незнакомцу поднять на меня глаза, я выскочила, как ужаленная.
Правда, свободу я ощущала недолго…
Я задыхалась!
Тяжелая, явно мужская ладонь накрыла мои губы. Хват был крепкий, лишающий возможности обернуться.