Крик раздирал слизистую, царапал горло, не имея возможности вырваться, чтобы позвать на помощь.
Мужчина толкал меня в сторону дальней приватной кабинки, где недавно закончился ремонт, но в работу помещение так и не отдали из-за запаха краски, о чем и гласила табличка «закрыто», однако моему похитителю было плевать на эти условности.
Двери покорно распахнулись, приглашая нас в свой уютный полумрак. Тишина была гробовая, звукоизоляция полная, поэтому даже если я буду вопить, как ненормальная, все равно меня никто не услышит.
И в одно мгновение я оказалась прижата к стене, а по шее промчался обжигающий выдох.
– Опять ты, Виктория Олеговна?
До ужаса знакомый голос.
И нет, у меня не память отшибло, просто не хотелось верить, что тот, за которым нужно охотиться мне, сейчас стоит за спиной, удерживая мои руки в крепком замке.
Каратицкий…
– Константин Михайлович, вы, наверное, забыли? Вообще-то я тут работаю.
– Вообще-то я думал, что у тебя проснется благоразумие. Какого черта ты опять пришла в этот клуб? Вика, ну даже ребёнку понятно, что нужно держаться от этого места как можно дальше! Чего ты добиваешься? Ну чего? Хочешь стать следующей? – он не кричал, не шептал, говорил ровно, вот только в голосе металл какой-то появился.
– А что, Константин Михайлович, откуда столько заботы? Неужели вы пожалели бедную сиротку? Жалко стало глупышку? Ещё расскажите мне про мужской мир, власть денег, силу маскулинную и мозги, которых у вас больше, чем у нас, – страх отошел на второй план, уступая место безвыходности.
Ну почему нужно всё усложнять? Почему?
Наши миры параллельные.
Его заботят только бабки, сделки, тендеры гребаные и выгодные знакомства, а я готова отдать последнее, только бы забрать сестру из лап этих зверюг.
– Это вас в педагогическом учат азам по мужиковедению? Или ты девушка на опыте? – с каждым словом его голос становился глуше, в нём рычащие нотки стали прорываться.
Он злился, и это чувствовалось на физическом уровне. То, как толкается его сердце, то, с какой силой расправляются легкие, вбирая душный воздух, наполненный запахом краски.
Костя разжал пальцы, сомкнутые на моих запястьях, но не для того, чтобы отпустить!
Дыхание стало болезненным… Грудь ныла, а по спине сбежала капля пота. На вдохе упиралась в стену, а на выдохе касалась каменной мужской груди. Это было чертовски приятно. Ноги дрожали, мышцы слабели, а горло перехватило от странного восторга.
Адреналин лупил по венам, все учащая и учащая моё истерзанное сердце. Казалось, я сейчас взорвусь! Разлечусь, растворюсь и сгину… Да кто он такой?
Костя медленно развел мои руки, прижал к стене, и вдруг раздались странные, но такие знакомые щелчки. Кожу запястий обожгло холодом металла… Приплыли.
– Сука… Каратицкий, ты что, головой поехал? А ну отпусти меня! – взвыла я и стала дёргаться, но висящие вдоль стены наручники, используемые как декорация, обрели новую жизнь.
Длинные цепи скользили по красному бархату, бряцали, нагнетая и без того критическую ситуацию.
Боже! Какая пошлость… Они бы ещё распорку для ролевых игр притащили… И стоило мне подумать, как рядом звонко цыкнул стек. Тонкий прутик с хвостиком кожаных ленточек опустился рядом с ногой.
– Чёрт, что курят местные дизайнеры? Пятьдесят оттенков грязи? Красная комната порока? Хотя мне очень даже подходит. Дамы в вашем городе строптивые, своенравные. Чтобы с ними справиться, нужно связать и обездвижить, – расхохотался Костя, водя находкой по моей спине.
И это было выше моих сил. Он и пальцем не коснулся, а я уже тряслась, как эпилептичка припадочная. Облизывала губы, прислушивалась, ожидая очередной атаки.
Резким движением дернул барный стул, подтянул его ближе и сел ровно за мной.
Я оборачивалась, пыталась заглянуть в глаза, чтобы понять, что он затеял. И именно в этот момент заметила кожаную папку, лежащую на журнальном столике. Молния расстегнута, белоснежные листочки так и манят…
Осталось только договориться с совестью?
– Ты зачем опять в клуб пришла, Виктория Олеговна?
Меня ломало и выворачивало!
Рассказать? Упасть на плечо и взмолиться о помощи?
Вот только где гарантии, что не превращусь в инструмент, но только не в лапах Прокофьева, а в руках молодого мэра. Рокировка? Глупая баба, возомнившая, что может сломать систему?
Эти их грязные игры, интриги, попытки урвать чужой кусок. Мир жестокий, и он мне не принадлежит. Вот и мне нужно держаться подальше от этого мира, в котором живут одни гиены.
Но как?
Выбор невелик… Предать Каратицкого, слить информацию и подставить? Тогда я стану врагом для него. Ослушаться Прокофьева и получить врага в его лице? Ха! Можно подумать, что он из дружеских побуждений отправил меня на бойню.
Но с ним есть шанс…
Не прощу себя, если с Олькой что-то произойдёт.
Не прощу!
Буду хвататься за любую соломинку, предам любого, только бы спасти мою маленькую девочку.