Глупо было оправдываться, потому что мужской интерес ощущается тяжестью бетонной конструкции. Либо он есть, и ты подгибаешься под его мощью, либо его нет, и ты хоть из кожи вон вылези, он не появится.
Химия. Физиология. Ментальная совместимость.
А Каратицкий даже не пытается замаскироваться. Простота и честность в чистом виде.
Пришел, нашел, рассказал план действий, увёз в ЗАГС, шлёпнул штамп и отправил на работу, будто ничего и не случилось.
За этими мыслями я приготовила нехитрый завтрак. Распихала продукты по шкафам, переложила столовые приборы, загрузила посудомоечную машину и, отполировав стеклянный круглый стол, накрыла на две персоны.
Кофе, глазунья с замороженными овощами, прихваченными из дома, и небольшая пита, ещё пышущая жаром духового шкафа.
Каратицкий появился сиюсекундно.
И я впервые увидела полнейший шок на его лице.
– У тебя в сумке были яйца?
– Нет, соседскую квартиру обнесла. Соседка прослезилась, узнав, что за стенкой пухнет с голоду наш родненький мэр, – я не удержалась от подкола. И, кстати, Каратицкий с радостью подкидывался на словесную дуэль.
Но сейчас его телефон просто не затыкался, часть звонков он сбрасывал, часть принимал. И вот под приглушенный бубнёж мы и завтракали.
– А где моя машина? – я еле вклинилась, устав молчать. Собрала посуду, прибралась и уже стояла в пороге, ожидая, пока Каратицкий справится с узлом галстука.
– Её уже пригнали, ключи у охраны. А зачем тебе машина? – Костя обернулся и решительно подошел ко мне, вложив в руки ленты галстука. – Поможешь?
– А ты начинаешь привыкать к супружеской жизни, да?
– А то! Я терпеть не могу галстуки, а теперь есть доверенное лицо, ответственное за вязку морского узла. Всё, погнали…
Костя подхватил ноутбук, закрыл дверь и взял меня за руку.
Наши пальцы сплетались медленно, по миллиметру, а к первому этажу Каратицкий уже держал меня абсолютно по-хозяйски крепко.
– Итак. Вика, не исключено, что Прокофьев сегодня выйдет на тебя.
– Зачем?
– Вика, у меня мало времени. Сегодня Яровой должен встретиться с Ольгой, к вечеру будут первые новости. Теперь по легенде… Со школой разберёшься сама, вали всё на меня, я подтвержу любой бред, кроме того, что идет вразрез с УК РФ. С сегодняшнего дня все твои передвижения только с Гошей, – Костя подвел меня к тому здоровяку, что донёс пакет. – Он тебя привозит, забирает, катает, выполняет любого рода поручения, не противоречащие…
– УК РФ, я поняла. Но это слишком. Костя, тут идти до школы две минуты. Зачем мне водитель и охранник?
– Вика, это новые реалии и правила, к которым ты должна привыкнуть, – он открыл для меня пассажирскую дверь, а после сел рядом. – Вечером мы идём на день рождения губернатора, будь готова к шести.
– Что? Костя! Какой день рождения губернатора? Я – учитель русского и литературы, я не ужинаю с губернатором!
– А теперь будешь, потому что именно сегодня мы будем под прицелом прессы. И чем интереснее будет наш союз, тем больше вероятность, что вопрос с твоей сестрой решится быстро.
Когда Костя закончил свою пламенную речь, мы уже стояли у центрального входа в школу. Я выпрыгнула из машины, а когда попыталась толкнуть дверь, то Каратицкий ухватил меня за руку и притянул к себе.
И опять эти губы!
Такой нежный, трогательный поцелуй, от которого кружится голова.
– Это становится привычкой, Константин Михайлович.
– Ты становишься моей привычкой…
Каратицкого в нашем городе не знал только глухой и слепой, поэтому факт его появления у школы не мог не остаться незамеченным. А особый фурор произвел поцелуй…
Да, конечно, на меня он повлиял куда больше, чем на скучающих учителей, коротающих утро за чашкой кофе у окна. Но войдя в здание, я оказалась в центре всеобщего внимания. С вопросами накидываться постеснялись, но холода в голос напустили для профилактики моего ЧСВ.
А добил меня директор, он чуть ли не кубарем спустился по лестнице, на ходу затягивая бесформенный галстук, который никогда не носил.
– Виктория Олеговна! Виктория Олеговна… Это что? Это как понимать? – он шептал, оттягивая меня за локоть к своему кабинету. – Почему я ничего не знаю? Вы что, жаловались мэру на условия труда в нашей школе? Решили прыгнуть через голову? Я не понимаю! Окна в вашем кабинете заменили!
– С чего вы взяли? Эх, Кирилл Захарович, вы что, в окна подглядывали?
– Да! Я имею право знать, чем живут мои учителя. Именно с вас пишутся моральные стандарты учеников! – директор выдохнул, войдя в кабинет, сорвал узел и стал расхаживать, периодически посматривая на электронные часы, отсчитывающие время до первого урока.
– Я думала, что нормотипичные основы в ребёнка вкладывают родители, а не учитель русского, которого на работу подвез супруг, – я с каким-то жгучим удовольствием произнесла это слово, сделала паузу, наслаждаясь гримасой начальника. – Кирилл Захарович, мне очень жаль, что пришлось пропустить несколько рабочих дней, но я лежала с температурой, и муж категорически отказался выпускать меня из дома.
– Муж… – директор шумно сглотнул слюну, снова набираясь синюшной бледности.