Я не узнавала роковую красотку в отражении ростового зеркала. Стилист порхала вокруг, поправляя волосы. Всё просто, но с таким лоском, с таким чувством стиля и без отвратительных кудряшек.
– Привет, – шепот раздался над ухом, а на плечи вновь легло что-то тяжёлое, теплое, мощное.
Каратицкий замер за моей спиной, с жадностью рассматривая моё отражение. И в его глазах было всё так кристально прозрачно, что не нужно было задавать никаких вопросов. Он был в восторге. И за этот взгляд можно отдать всё, что имеешь.
Самооценка взрывается фейерверком, тебе кажется, что под ногами весь мир, и все взгляды прикованы исключительно к тебе. За спиной вырастают крылья, ты уже не чувствуешь себя бродяжкой, прибившейся я к богатому табору.
Ты – царица его внимания.
Костя поправил кашемировое пальто, протянул мне клатч.
– Ты превосходно выглядишь, Виктория.
– Спасибо, Константин Михайло…
– Ты издеваешься? – Костя нагнулся, уложил подбородок на моё плечо, продолжая рассматривать отражение.
– Прости, оно как-то само.
– Идём, нас уже ждут…
У дверей уже стоял шикарный мерс. Костя помог мне сесть на заднее сиденье, а после обошел машину и устроился рядом.
– Мне нужно получить какой-то инструктаж?
– Нет. Ты молодая жена, учительница, а не дорогая эскортница. Имён ты их знать не должна, одна не будешь, я попросил мужиков взять жен. Раевская и Мятежная тебе составят компания. В случае чего говори, что ты невестка дяди Миши, – Костя ободряюще похлопал меня по руке. – Отец, кстати, тоже будет. Вот от него советую бежать. Он тебя поведет со всеми знакомиться.
Наверное, в его понимании тот жест должен был оказаться ободряющим, но на самом деле я физически ощущала, что для него это было потребностью. Контакт. Кожа к коже.
Костя словно не верил, что я настоящая, что двое связанных полнейшей фикцией сейчас рядом, смотрят друг другу в глаза и вынуждены строить планы на обозримое будущее.
Мне очень хотелось так думать.
Но мешали дрожь и такая приятная тревога.
Воздух тяжелый, насыщенный, насквозь пропитанный мужским очарованием.
Пальцы его сильные, чуть шершавые, но так нежно порхающие по моей ладони.
Скользил не хаотично, а словно дублировал линию жизни, чуть заигрывая у запястья.
Нужно вырвать руку, но не могу. Смотрю в его зеленые глаза, подернутые странной серой дымкой, за которой прячутся его мысли, и не дышала…
– Ты кто такая, Виктория Олеговна? И почему я так странно на тебя реагирую?
– Может, вы с обычными женщинами мало общались, Константин? – я всё же вытянула руку из его ладони, но взгляд отвести не смогла.
– У-у-у-у-у… Это первый приступ ревности? Начиталась в интернетах про мою скромную персону? – Костя усмехнулся, и вдруг лицо его стало каменным, он закрыл от меня и серую дымку тумана, и лёгкость общения. Да что говорить? Даже его голос сменился, став каким-то искусственно-металлическим.
– Модели, красотки, мисс Мира… – не знаю, почему, но я не могла остановиться.
Вывалила всё, что нарыла в сети.
Да, желтуха. Да, теперь я знаю, что не всё, что пишут в газетах и пабликах, есть правда, но отчего-то цепляло это меня уж очень сильно.
Вика, это всё сказка. Короткая, яркая, но сказка.
Попади Каратицкий в желтую прессу с моделькой, то именно она была бы на моём месте… В роли жены.
Местом проведения мероприятия я представляла себе шикарный ресторан, поэтому весьма и весьма удивилась, когда мы въехали в закрытый коттеджный посёлок в пригороде Сочи. Высоченный забор, охрана, полиция, десятки автомобилей, расставленных ровными рядами, и… красная дорожка, окруженная толпой журналистов.
– Готова? – Костя после моих слов внезапно замолчал. Так мы и ехали: я готова была кусать локти от стыда за несдержанность, а он делал вид, что занят работой, чем только усугублял моё состояние.
Когда водитель остановился, Каратицкий сжал мою руку, поправил съехавшее с плеча пальто и подмигнул.
– Это быстро, как прививка. Улыбаемся, обнимаемся, даем время для фотографии и уходим.
– Не будем отвечать на вопросы?
– Будем, но позже. Раевский ещё готовит иск и запретил говорить на эту тему, пока не уладит свои юридические проволочки…
– Но тогда зачем я тебе сегодня? Я думала, что мы будем давать комментарии, – моя решительность и воинственный настрой спали, выпуская смущение на первый план.
– Сегодня мы будем отдыхать…
Каратицкий вышел, обошел авто и распахнул мою дверь.
– Ты не одна, Вика.
И как только я вышагнула из машины, нас ослепило залпом вспышек. Крики, превратившие вопросы в один мощный селевой поток. И я непременно бы растерялась, если бы не крепкая рука Кости, так нежно легшая мне на талию.
Толпа прессы, и всё их внимание было приковано к нам.
Каратицкий смеялся, буквально за руку приветствуя некоторых журналистов. А я только и могла что выдавить смущенную улыбку, все сильнее и сильнее прижимаясь к плечу Кости.