– Мятежный и Сталь предложили нам вписаться в реконструкцию старого санатория. Площадь огромная, любой Хилтон позавидует! Собственно, с этого всё и началось.
– А кто твои друзья? – Вика моргала все медленней, замирая с закрытыми веками на пару секунд, и снова распахивала подрагивающие веки. – Расскажи!
– Они просто отличные мужики. С ними хоть в бой, хоть в разведку. А ещё они почти все счастливы в браках, я был последним из могикан.
– Почему был?
– Потому что ты лишила девственности мою страничку в паспорте. Всё, спи, а то заболтала меня, – я хотел чуть сдвинуться, но Вика вдруг вцепилась в мою ладонь, уложила её себе под щеку и почти мгновенно засопела.
Было неудобно, мы ютились на узкой больничной койке, от белья пахло хлоркой, из коридора доносились суетливые шаги медперсонала, где-то вдали плакал ребёнок, но здесь, в уютной темноте, было так хорошо и спокойно, что и я сам вырубился по щелчку пальцев.
***
Утро было солнечным, прошли и тяжёлые свинцовые тучи, и муторные мысли, и переживания.
Вика спала, свернувшись в калачик, до сих пор не отпуская моей руки.
Эх… Надо бы разбудить её, чтобы вместе пойти на пресс-конференцию. Но я так и не решился. Пусть поспит…
Сотрясение мозга легкое, на её обморок повлиял больше скопившийся стресс, чем удары Прокофьева, но прессе об этом знать не следует.
Я аккуратно встал, на цыпочках вышел в коридор, где на скамейке уже распивали кофе Раевский, Мятежный и Вьюник. Денис протянул мне стаканчик бодрости, вопросительно кивнул на дверь, а когда я отмахнулся, друг понимающе затряс головой.
Не надо её в это втягивать.
Вика права в одном – эта жизнь, к которой у меня иммунитет с детства, для неё чужая и враждебная. И в очередной раз подвергать ей стрессу просто не было ни малейшего желания.
– Пресса уже с шести утра караулит у центрального входа. Главврач даже вызвал ментов, чтобы блюли порядок и не мешали работе больницы, – Денис был спокоен, протянул мне портплед с костюмом и махнул в сторону ординаторской, где, очевидно, мне было позволено собраться.
– Как Виктория Олеговна? – Мятежный вошел следом за мной, сел на подоконник, осматривая небогатый интерьер комнаты, используемой под склад старой мебели.
– Спит. Все скулы ей отбил, мразь, – я скрипнул зубами, вновь вспомнив нежную кожу, заплывающую багряными отметинами мужской слабости. – Вот что за мужики, а? Почему если баб, то по лицу?
– Да завидует он тебе, Каратик, – Вадим скинул мои вещи в пакет, забрал вешалки и чехол, посматривая на часы. – Итак… Операция начнется через полчаса. Кость, тебе нужно тянуть время в разговоре с прессой, чтобы у нас у всех было железное алиби, понимаешь?
– Не дурак… Всё по плану?
– Клиентов я обработал. Ты мне, кстати, должен будешь, – Слава подмигнул. – Пришлось им гарантировать контракт в моем агентстве, ещё и скидку давать.
– Не обеднеешь, Мятежный! Дальше?
– Статьи выйдут залпом, все паблики на исходной, это контролирует Сталь. Ну а за главный сюрприз отвечал у нас Раевский, – Вьюник рассмеялся и посмотрел на друга.
– Чего молчишь, великий и ужасный адвокат? Тебе-то я должен? – влажными ладонями прошёлся по волосам и обернулся к Денису.
– По гроб жизни, Каратик. Но вообще, это уже дело принципа было. Кстати, Слав, а ты там пошуршал?
– Рапортую, друзья хорошие. Наш Прокофьев работал на Малышева, пока того Лера в тюряжку не отправила. Дело пытались замять, деньгами сорили по всем кабинетам, но я дергал за все веревки, чтобы придурку дали реальный срок, а не залог. Но инициативу подмять под себя город перехватил его двоюродный брат, Ян, который и просил у тебя встречи, – Слава говорил быстро, сухо и по делу.
Я вспомнил тот вечер в клубе, этого напыщенного индюка, на серьезных щах объясняющего мне, как привык жить этот город. А ведь именно тот день и просочился в прессу. Вполне возможно, что это было спланировано?
Учитывая уже имеющуюся информацию, меня собирались опоить и шантажировать, как поступили с Зиновьевым.
– И что теперь?
– Ну, всё будет зависеть от того, как клиента проработал Раевский, – Мятежный передернул плечами и коварно улыбнулся.
Тут сомнений быть не могло. Раевский и таракану обоснует, что тот верблюд.
– Ладно, идём…
Мы вышли на крыльцо, мужики стояли в стороне, но достаточно близко, чтобы попасть в объективы камер для достоверности алиби.
На меня посыпались десятки вопросов, журналистов была тьма, как полчище саранчи. Они гудели, скакали с темы на тему, пытались узнать все раньше положенного.
– Почему вы скрывали свою жену? – выпалила самая бойкая девушка, ткнув мне микрофоном чуть ли ни в нос.
– А вот поэтому и прятал, чтобы вы не смущали её своими допросами.
– А правда, что она учитель?
– Истинная. Обычный работник образования в обычной школе.
– Но где же она?
– Виктория Олеговна под наблюдением врачей, лишний повод для беспокойства ей не нужен.
– Вы ждёте пополнения в семье?