– Костя, женщины иногда готовят, гладят, стирают. Тебе впервые сделали такое предложение?
– Если честно, то да, – я не мог не рассмеяться, потому что это чистая правда.
У меня было много отношений. Но все они шли по одному шаблону: знакомство в ресторане, клубе или на тусовке у друзей. Дальше стремительная встреча, секс, приятные СМС по утрам, заказ цветов… А потом мыльный пузырь лопается, и женское очарование все больше и больше приобретает лоск меркантильного интереса.
Поэтому предложение Вики подействовало на меня так ошарашивающе.
– Вот и договорились. С тебя ужин, с меня весёлая компания. Поверь, в этом мне просто нет равных.
– Знаешь, мне кажется, что тебе во многом нет равных…
Но договорить Вика не успела, впереди послышался взрыв клаксона, свист тормозов, и нас так резко качнуло, что я еле успел обхватить её тонкое тело обеими руками. Прижал к себе, втягивая волшебный аромат земляники и чего-то свежего, травяного.
Волосы нежным водопадом проскользили по моей щетине, открывая румяное от шока красивое женское лицо.
Чуть припухшие от укусов губы распахнулись, такой явно анатомически очерченный бантик так и манил…
Втянул нижнюю губу, совершенно не думая о том, что могу получить по морде.
Мне это было важно, нужно прямо здесь и сейчас!
Реальная, теплая, соблазнительно идеальная.
Тонкая талия так превосходно ощущалась в ладонях.
Не удержался и прижал её бёдра, чтобы сплести наши сексуальные энергии.
И от всплеска эмоций закружилась голова, а когда Вика приоткрыла губы, позволяя углубить поцелуй, и следом послышался её тоненький протяжный стон, я готов был душу отдать, только бы оказаться дома. Прямо сейчас…
– Шеф, авария, мы тут встряли, – Гоша откашлялся и вышел из машины, хлопнув дверью.
Нам просто пришлось оторваться друг от друга.
– Прости, – Вика зарделась румянцем, соскользнула с меня, словно и не было этого мгновения сумасшествия.
Мы оказались зажаты в самом центре городского трафика, а поперек дороги стоял автобус, в бочину которого въехала маршрутка. Толпа орущих пассажиров, тревожный гомон, вдали рёв сирены и блики проблесковых маячков в сгущающихся вечерних сумерках.
За дальнейшее отвечал уже не я.
Это какой-то бес одержимый! Именно он распахнул дверь, схватил Вику за руку и вытянул из машины прямо посреди полнейшего хаоса. Шум, грохот, крики… И двое чокнутых, бегущих по двойной сплошной.
– Костя! Мы куда? – она задыхалась, но продолжала смеяться, не отставая от меня.
– Ты же хотела погулять? Вот, считай, что это прогулка.
До жилого комплекса, в котором находилась моя квартира, тут было рукой подать.
Я подхватил Вику, перебросил через заборчик, следом перемахнул и сам. Неслись сквозь толпу туристов как пара городских сумасшедших.
Я стягивал на ходу галстук, Вика пыталась прикрыть лицо волосами. Стеснялась, но продолжала бежать.
Нам словно горел зеленый сигнал светофора. Калитку на территорию жилого комплекса нам придержала очумевшая пожилая пара, подъездная дверь открылась от толчка охранника, вышедшего на перекур, а лифт и вовсе сам распахнул створки.
Рывком прижал Вику спиной к зеркальной поверхности, придавил всем весом, прошелся носом по оголившемуся в широком вырезе футболке плечу.
Моя… Она моя!
Можно обманывать, маскировать странную и такую нелепую по своей сути влюбленность желанием защитить. Но ложь – она и есть ложь, чем бы ты её ни припорошил.
А я зависим от неё. И это окончательный диагноз.
И правда в том, что даже не хочется искать спасительную пилюлю. Мука воздержания настолько прекрасна, а предвкушение игриво щекочет нервы –
это отложенный кайф.
Не было между нами секса, не было пошлого флирта, я не видел её обнаженной, но желание физическое было такой силы, что порой сложно было дышать.
Сидел на совещании в окружении городских чиновниках, а сам думал о ней.
Как мальчишка с перевешивающим стояком.
Моя…
Кровь бурлила, голова дурнела, мысли путались.
Всё, о чем я мог думать – потребность обладать!
И как только дверь распахнулась, мы буквально ввалились в квартиру и тут же рухнули на пол.
Её руки легли на мою шею, Вика жалась к груди так, словно пыталась впитать сбивчивое сердцебиение. Насытиться хотела, отогреться.
Миг замешательства был короткий. Прошли все стадии за несколько секунд: от стыда и смущения до полного принятия ситуации.
А после взрыв!
Моя рубашка затрещала отрывающимися пуговицами, Вика порыкивала от желания прижаться к обнаженной коже. А я, не церемонясь, сдирал с неё эту ненавистную футболку, сквозь которую так нагло торчали соски.
Капитуляция, товарищи…
– А уточки будут? – шипел, вырывая с корнем пуговицу её джинсов. – Эти гребаные утки снятся мне по ночам…
– Нет, – она выгнулась, по-злодейски проведя камушком твёрдого соска по губам. – Сегодня кошечки…
Грёбаные кошечки, уточки, собачки…
У меня дымилось все! Я был целиком как труба какой-нибудь ТЭЦ.
Сердце дубасило, да так, что рёбра ныли. Руки дрожали, как у малолетнего девственника, впервые взявшего женскую грудь.