Сестра хохотала, кружилась, с жадностью втягивала воздух. Она лелеяла свою свободу, а в её глазах сверкало желание жить.
Мы бродили до самого вечера. Ели мороженое, сидели на пляже, бросали гальку в море и говорили… говорили… Оле нужно было выплеснуть всё, что хранилось в ней все это время.
Она думала, я не вижу, как та вздрагивает от резкого шума, как пристально осматривает любого приближающегося человека. Вот о ком мне сейчас стоит думать. О сестре, а не о себе.
Мы уже подходили к дому, когда вдоль набережной стали вспыхивать ленты огней. Территория тоже сверкала иллюминацией, с детской площадки доносились крики мальчишек, гоняющих мяч, а мамочки с колясками отматывали последний километраж вечерних прогулок.
В этот момент зазвонил телефон.
И я знала, что это ОН. Иначе и быть не могло, наверное.
– Алло…
– Привет.
– Привет, Костя, – произнесла имя нарочно, после чего Оля прибавила шаг, дав мне возможность поговорить. – Я хочу тебе сказать ещё раз спас…
– Вика, а тебе не кажется, что всё пошло не по плану? – голос его был хриплый, обессиленный, на заднем фоне что-то гудело. Костя с шумом затянулся, и я представила, как он чарующе сжимает пальцами сигарету. – Ты обманула, сбежала, потом свадьба, секс… Все же должно быть как-то иначе. Я, конечно, не мастер долгих отношений, но даже я понимаю, что все это неправильно. И нужно остановиться, пока не поздно…
Остановиться?
Моё сердце тоже остановилось. Оно просто замерло! Превратилось в муляж бескровный.
Я ожидала многого, но только не столь сухой правды, сказанной по телефону.
– Хорошо. Да, ты прав. Всё затянулось и становится предельно сложным. Костя, но у меня просьба…
– Ну, раз ты согласна… – Каратицкий вновь перебил меня, не дав договорить, словно знал наперёд все, что так беспокоит.
Ну куда мне сейчас съезжать? У Оли подписка о невыезде, жилья у нас нет, да и денег тоже! Моя машина осталась в городе, на карточке после сегодняшней прогулки рублей пятьсот… Я в ловушке.
– Раз ты согласна, то поднимайся, переодевайся, и я жду тебя, – внезапно за спиной зашуршали колёса. Яркий свет фар проскользил по серому асфальту, и через мгновение со мной поравнялся черный спортивный кабриолет, за рулём которого сидел не мэр Каратицкий, скованный строгим костюмом, а молодой мужчина…
Белая футболка подчеркивала красоту мужской фигуры, оттеняла золотистый цвет кожи, волосы были влажными, небрежно уложенными, а в глазах черти…
– Костя! – я не выдержала и принялась лупить его со всей силы. Куда придется! Чтобы навсегда запомнил, что так нельзя!
Но Каратицкий дёрнул меня, чуть ли не затягивая в салон авто, обнял и прижался губами.
– Вика, мы сейчас всё исправим… Должен же я доказать, что лучшей кандидатуры в мужья тебе никогда не найти… Давай начнём всё с начала? Беги скорее, у нас первое свидание…
– Только я должна сообщить, Костя, – я прикусила его нижнюю губу. – Я девушка приличная, после первого свидания ни-ни…
Нас ожидали долгие и насыщенные три месяца. Именно столько времени понадобилось, чтобы доказать непричастность моей сестры к афере Прокофьева и его зловещей компании.
И, как ни странно, ключевой фигурой в этом деле стал Зиновьев. Тот, кто писал заявление на мою сестру, помог закрыть дело. Сначала с опаской и осторожностью, а когда понял, что Раевский не бросит его, то окончательно осмелел и решился на авантюру Дениса.
Они не просто доказали, что и Зиновьев, и Оля стали жертвами в этой серой схеме, Денис сумел найти неоспоримые факты воздействия, морального и материального ущерба, поэтому на суд явился с внушительным списком компенсации.
Я не рассчитывала на то, что мне возместят и ремонт затонувшей квартиры, и испорченное авто, что уж говорить о моральной стороне вопроса. Но как же сильно я ошибалась!
– Теперь у нас есть деньги, чтобы снять тебе жильё на первое время, – я все никак не могла поверить в сумму, упавшую мне на карту. – Оля, ты понимаешь? Да, с местом в архитектурном бюро мы пролетели, но я уверена, что вскоре появится нечто лучшее! Оль, всё закончилось… Весь этот ад с твоим арестом, бесконечными судами закончился!
Я больше не могла держаться, прижала к себе сестру, на миг замерев от совершенно нестерпимого счастья.
И это чувство было таким сильным, что заложило уши, и только биение сердца перезвоном лупило по перепонкам.
Не верила в то, что это произошло, не только я, но и Оля. Моя малышка все это время была стойким оловянным солдатиком. Она мужественно выстояла против нападок обвиняемой стороны, вынесла провокации адвокатов и не упала лицом в грязь.
Меня убивала необходимость оправдываться. Почему невиновный человек должен доказывать, что не крал, не брал, не бил?
Почему?
Но через все преграды мне помогала пройти не только сестринская любовь, но и другая…
Та, которую я так сильно боялась.
Жила на взрывчатке, боясь любой вспышки, потому что могло рвануть. Но это было так глупо! Так невыносимо глупо! В каждый тяжёлый момент я ощущала крепкую мужскую руку Кости. Он поддерживал не тонной бесполезных слов, а делом.