Сидевший за столом Молотов заметил, что, поскольку переговоры о заключении военного союза с Англией и Францией пока не приносят успеха, Германия готова ринуться на своих соседей в любую сторону, в том числе на Польшу и СССР. Финляндия легко может стать плацдармом антисоветских действий как для Германии, так и для других стран.
— Я хотел бы тебя, Вячеслав, опровергнуть, но не могу, ты прав, — с сожалением произнёс Сталин. — Со стороны Германии можно ждать серьёзных акций. — Он поднял озабоченный взгляд на Мерецкова. — Срочно подготовьте докладную записку на моё имя с изложением плана прикрытия границы от агрессии и контрудара по вооружённым силам Финляндии. Через две недели будьте готовы доложить на Политбюро этот план. Успеете?
— Постараюсь, Иосиф Виссарионович.
— Попутно форсируйте подготовку войск, чтобы они могли на всякий случай нанести контрудар. Ускорьте развернувшееся в округе строительство. Всё это важно держать в строжайшей тайне. И ещё, — продолжал Сталин. — Держите в курсе дела товарища Жданова… Если вам потребуется консультация по финнам, обращайтесь к товарищу Куусинену. Вас Молотов с ним познакомил?
— Да, вчера я встречался с Отто Вильгельмовичем. Мне он понравился: весьма эрудированный политик.
— В Коминтерне мы слабых политиков не держим, — усмехнулся Молотов.
В Ленинград Мерецков вернулся воодушевлённый. Сразу же прибыл в Смольный, где его ожидал Жданов.
— Ну, как товарищ Сталин отреагировал на ситуацию на советско-финляндской границе? — спросил Андрей Александрович, едва Кирилл Афанасьевич появился в его кабинете.
— С тревожным чувством. — Мерецков подробно рассказал Жданову о беседе с вождём. — Над планом я начинаю работать с утра. Мне дали на это две недели, я справлюсь гораздо раньше. Всё-таки не один год проработал на штабных должностях, руку набил, — добавил он.
Жданов предложил ему ещё раз побывать на строительстве оборонительных сооружений, чтобы ускорить это дело, как и потребовал вождь.
Над планом Мерецков работал так, как никогда ранее. Он подумал, что если уж сам Сталин дал ему такое ответственное задание, значит, и он уверовал в то, что финны замышляют вооружённый конфликт. Теперь уже было ясно, что их подогревает к этому фашистская Германия, сами они не рискнули бы пойти на такой шаг.
Поздно вечером, когда Мерецков собрался идти домой, ему позвонил начальник Генштаба Шапошников. Он был сдержан и сух, только и спросил, готов ли план, если готов, то Кириллу Афанасьевичу надлежит завтра к десяти утра быть в Кремле у товарища Сталина.
— У меня документ готов, Борис Михайлович, и завтра рано утром я вылечу, — сдержанно проговорил в трубку Мерецков. — К вам в Генштаб зайти?
— Не надо, я тоже буду в Кремле, там и увидимся с вами, — торопливо ответил Борис Михайлович.
«Видно, сердится, что не Генштабу, а мне поручено подготовить план нанесения удара по финнам», — решил Кирилл Афанасьевич.
Прилетев в Москву, Мерецков прямо с аэродрома поехал в Наркомат обороны. Маршал Ворошилов был на месте и встретил его с улыбкой.
— План у вас? — спросил он, здороваясь.
— У меня. — Кирилл Афанасьевич хотел было взять документ из папки, но нарком возразил:
— Сейчас вместе поедем в Кремль.
В кабинете Сталина всё прошло так, как проходило не раз, — объективно, по-деловому, если не считать, что Мерецкова, кроме вождя, слушали Ворошилов, Молотов и другие члены Политбюро. Когда Мерецков излагал свой план, никто его не перебивал, и это, отметил про себя Кирилл Афанасьевич, было ему на руку. Предложенный документ о прикрытии границы и контрударе по финнам в случае их нападения на СССР одобрили, правда, Молотов высказал мысль, чтобы контрудар был нанесён в максимально сжатые сроки.
