Каждую секунду в мире умирают два человека, каждые три секунды умирает один человек от голода. В минуту от голода погибают одиннадцать детей – это шестнадцать тысяч детей в день. Восемьсот тысяч людей убивают себя ежегодно, примерно один человек каждые сорок секунд.Эти люди видели тьму и ужас, свет надежды для них померкнул, когда их жизни провалились в трясину непредсказуемых, беспощадных событий, как в этих рассказах.
Мы находимся в тяжелом времени избытка контента; очень много книг, фильмов и сериалов выходят на свет ежедневно.
Новым, молодым писателям крайне тяжело придумать что-то отличающееся, неординарное и просто новое.
Согласно закону Прайса (эффект Матфея), лишь одна десятая книг становится читаемой, одна десятая сериалов становится популярной, одна десятая артистов становятся самыми прослушиваемыми и так далее. До сих пор читатели в большинстве своем предпочитают старые, проверенные книги новым.
Как же новым авторам выбраться из пучины таких же десятых писателей?
Я задавал себе этот вопрос, когда передо мной нависла угроза остаться безызвестным и никогда не попасть в одну десятую. Ответ на решение этой проблемы я нашел в словах Шекспира:
Я решил бросить все свое воображение и силы, чтобы придумать нечто новое, написать истории, способные взбудоражить ваши нервы, порой с философскими рассуждениями о современных проблемах людей. Я старался писать коротко и непредсказуемо, чтобы удивлять. Я старался писать красиво, чтобы завораживать. Я старался придумать нечто новое, чтобы заинтересовать вас.
Поэтому мои истории порой столь жестоки, суровы и беспощадны. Прямо как мир, в котором мы живем. Приятного чтения.
Лицо ублюдка превратилась в фарш, удар за ударом, шум стрельбы и взрывов вокруг затухал, лишь глухой бас тарабанил в ушах Ирвина. Снова удар, и снова, он уже не мог остановиться, пока не кончатся силы, в легких остался лишь углекислый газ, и нельзя вдохнуть, пока не набьешь морду этим мразям.
Несмотря на то, что их с самого начала учили правильно дышать, Ирвин всегда задерживал дыхание, когда прикладывал усилия. Так его удары становились сильнее, прыжки – выше, а тело – легче. Снова удар прикладом, кровь брызнула в лицо, Ирвин остановился, наконец вздохнул, протер лицо и, открыв глаза, посмотрел на кусок мяса перед собой.
Открыл шкафчик, достал специи и посыпал на мясо. Его девушка скоро вернется с последней смены и завтра они улетают на долгожданный отдых, поэтому в честь этого события Ирвину хотелось сделать сюрприз для любимой.
Мясо приятно жарилось на сковородке, открытая бутылка вина наконец дышала, раскрывая свой аромат, салат, смешиваясь с прочими ингредиентами, впитывал соки, создавая уникальный вкус. Атмосфера ночного ужина была готова, оставалось дожарить мясо и ждать возлюбленную.
Ирвин подумал о ней – как она устала за сегодня, как она придет и увидит, что он сделал для нее, и восхитится этим, нежно обнимет и поцелует его.
Мясо, кажется, уже дожарилось.
Ирвин посмотрел на время – было уже одиннадцать, ее смена кончалась в десять, обычно она приходит пораньше. Лучше пока не доставать мясо со сковородки, иначе остынет, а пока он ждет любимую, решил включить приятную музыку и зайти в сеть.
Через тридцать минут ее все еще не было, он решил позвонить. Гудки шли, но она не брала трубку; он позвонил еще раз, потом еще и еще. В груди разогревалась тревога.
Он зашел к ней на страницу – в статусе было показано, что она заходила пять минут назад, и это ввело Ирвина в ярость. Где она шляется и почему не берет трубку?
Неужели нельзя взять трубку и сказать, что происходит?
Ирвин начал накручивать, в голову лезли самые неприятные мысли, отвратительные, раздражительные представления о том, что она сейчас с кем-то спит – возможно, с коллегой или другом. Он не знал ничего конкретного, только мысли, от которых никак не избавиться.
Эти мысли – как идея, которая просто возникает в голове; ты не пытался думать о подобном, не пытался придумать что-то новое, но мысль просто возникает в сознании вне зависимости от твоего желания.
Это съедает Ирвина изнутри: ее нет уже полтора часа, она не берет трубку, но заходила в свою социальную сеть, чертова сука. Он, как дурачок, здесь придумывает, как бы ее порадовать перед знаменательной поездкой, а она шляется черт пойми где. Ярость накапливается в груди, Ирвин уже представляет, как бросает билеты на самолет ей в лицо, собирает вещи и уходит, как она падает ниц, умоляя его остаться, как вопит о том, что все осознала и недооценивала его, как… Дверь открылась и она зашла.
Он бросился в прихожую, к двери.
– Где ты была так долго? – Шая выглядела уставшей, волосы растрепаны, бросила сумку с вещами прямо в прихожей.
– Извини меня, сладкий, я просто немного задержалась, – она подошла, обняла Ирвина, пытаясь поцеловать, но тот не ответил. – Все хорошо?
– Я спросил, где ты была так долго? Ты не отвечала на звонки!
– Ты звонил? Ох, прости, кажется, я забыла снять телефон с беззвучного.
– Не смей лгать мне! Ты заходила на свою страницу, с кем ты там общалась?
– Да ни с кем; я, может быть, с компьютера заходила. Ну не злись, малыш.
– Да как не злиться? Тебя долго не было и ты не брала трубку, но сидела на своей страничке!
