Поскольку в кафе больше никого не было, не трудно было определить, кто есть кто. Это был невысокий мужчина кавказской наружности и слегка плотного телосложения. Глаза у него были темно-карие, большие, армянские, ресницы длинные и густые. В глазах светилось почти детское любопытство и любознательность. Глядя в эти задорные глаза, трудно было поверить, что человек готовиться окольцевать себя. Нос был не большой, но с характерной кавказской горбинкой, губы немного пухлые и словно зафиксированные в улыбке. Казалось, он очень улыбчивый. На голове была обычная стрижка. Казалось, такому задорному лицу больше сгодится более нестандартная прическа, подчеркивающая его игривый нрав, но, также казалось, что под давлением общественных общепринятых негласных норм он носит обычную прическу, – это своего рода попытка усредниться и стать частью массы, толпы. Спортивная одежда словно усиливала образ «мальчишки» в нем, но никак не мужчины, готовящегося создать семью. Его переваливающаяся походка вызвала во мне ощущение несформированности мировоззрения и, опять-таки, ребячества, он походил на маленького медвежонка, который еще не повидал взрослой жизни.
– Привет, как дела? – поприветствовал Михаил, садясь напротив меня.
В голосе тоже слышались нотки любознательности, игривости, желания приключений.
– Хочу сразу предупредить, что у меня два часа, потом мне бежать по другим делам, – спокойно информировала я.
Он задорно улыбнулся и кивнул. Беседу начал с того, что стал спрашивать подробности моих выступлений, но потом внезапно стал говорить о себе. Ему 27 лет, решил жениться.
В его голосе слышались нотки спешной тревожности. Казалось, что он пытается выполнить какой-то жизненный план. Вдобавок утверждал, что любит и хочет детей. Пока он продолжал свой монолог, наряду с этим внутри меня шел мой внутренний монолог. Мой голос внутри говорил: «Зачем ему так рано жениться? Он же еще сам толком не возмужал, не стал самодостаточным…». Я только подумала о том, что наверняка он женится не по глубокой любви, а просто по плану, как он сам это сказал вслух.
– Мы встречались всего 6 месяцев, и я сделал ей предложение. Она мне нравится. Не то, чтобы я до безумия влюблен, нет. Но я оценил ее как потенциальную жену и мать, и мне она нравится. Знаешь, год назад у меня случилась история любви, которая показала, что не всегда любовь годится для создания семьи.
– Это было не взаимно? – поинтересовалась я.
– Да. Я за ней целый год бегал, очень сильно был влюблен, а она все держала меня в запасе. Это я понял потом. Мне было не приятно.
– Знаешь, я пару месяцев назад была в похожей истории. Я тоже оказывала трепетное внимание к человеку, который был ко мне совершенно равнодушен. Думаю, что семью, наверное, важнее строить не с тем, в кого влюблен, а кто способен ответить взаимностью и кто надежный…
– Ну да. Поэтому я решил жениться. Мне уже пора. Хочется все в жизни успеть. А ты когда замуж?
– Я как-то не думала об этом. Я не умею жить по планам и срокам. Влюблялась я много раз, но, как видишь, все было не взаимно.
– Ясно. Ну, может, на моей свадьбе тебе кто-нибудь понравится. У меня, кстати, двоюродный брат, не женат.
В Михаиле ощущалось нечто родное для меня. Казалось, он мне родной. Из глаз его искрилась жизнь, любознательность, открытость новым приключениям, а уста говорили о стабильности и создании семьи. И, наряду со всем этим, в улыбчивых губах и больших светящихся глазах читалась едва заметная боль неразделенной любви, боль разочарования. Мне эта боль знакома: не раз приходилось через нее проходить. Я даже предположила, что он так спешно движется к Загсу, чтобы забыть об этой боли, чтобы самоутвердиться как мужчина в этом страшном, ничтожном мире.
Также я заметила, что вербальное выражение не всегда свидетельствует о правде. К примеру, человек говорит, что не любит вас, но его мимика, тело, дух выдают совершенно другое. Так и здесь, как-то не ладились его слова со взглядом щедро открытых миру глаз.
