Аврора покраснела от стыда, наконец, осознав, что наговорила лишнего, и если Абрахас об этом узнает, то сильно разозлится. Покрутив чашку между ладоней, она взглянула на лысые кроны деревьев, на которых еще не набухли почки.
— Нет, спасибо, Друэлла, я ценю твою помощь, но мы справимся, — поднявшись с места, Аврора якобы невзначай заметила: — Солнце скрывается, не хочу по дождю в дом идти, может, присоединимся к празднику?
Переминаясь с ноги на ногу, она смотрела на собеседницу, с сомнением поглядывающую на отнюдь не пасмурное небо. Сжалившись, Друэлла всё же поднялась с плетеного кресла.
— Не беспокойся так, ты же знаешь, что я желаю вам только добра…
Наверное, материнство меняет женщин, вот и Друэлла, у которой когда-то были жестокие глаза, будто с двумя маленькими зелеными эмблемами Слизерина, сейчас всё больше и больше замечала за собой склонность сочувствовать другим и даже проявлять какую-либо заботу. Жаль, что сейчас её участие не было оценено по достоинству.
Войдя в распахнутые двери, за которыми всё чаще слышался нестройный смех, оглашающий начало «взрослой» части праздника, Аврора, дабы быстрее избавиться от общества Друэллы, быстрым шагом направилась к мужу, не глядя по сторонам, но внезапно кто-то несильно толкнул её прямо на угол стоящего рядом высокого столика с напитками.
— Прошу прощения, леди Малфой… — полноватый мужчина с пышными черными усами с завитушками рассыпался в извинениях. — Вы сильно ударились? — он в ужасе смотрел на то, как она растирает ушибленный бок.
Изо всех сил стараясь не морщиться от боли, Аврора ответила:
— Ничего страшного, сэр, — имени этого человека она не знала, да и самого его увидела впервые на празднике, однако сложно было бы не запомнить подобный типаж. Несмотря на свое внушительное пузо и смешные усы, дающие ему сходство с преподавателем зелий в Хогвартсе — Горацием Слагхорном, добродушным его взгляд нельзя было назвать — строгие, собранные, умные, возможно, чуть жестокие, из-за изгиба бровей, глаза не понравились Авроре, да и сам полный подозрительности взгляд вызывал в ней смешанные чувства. Волшебник, судя по присутствию на этом семейном празднике, являлся родственником Друэллы или Цигнуса, или, как вариант, просто очень близким другом семьи.
Угрюмый взгляд, которым он сверлил её, произнося свои неискренние извинения, поразил даже приближающегося на помощь жене Абрахаса.
— Всё нормально, дорогая? — не сводя глаз с усатого незнакомца, поинтересовался он.
— Да… — чуть несвоим голосом ответила она, таращась на то, как волшебник со смесью новых подозрений теребит вытащенный из-за пазухи странного вида металлический медальон с пересекающей круг в треугольнике линией. Движения пухлых пальцев по нему слишком навязчиво привлекали к себе внимание, а правая бровь на его лице чуть подергивалась. — Сэр, с вами всё в порядке? Вам плохо?
Волшебник состроил такую гримасу удивления, будто она спросила у него, сколько кладок в год делает альпийский костокрыл. Абрахас с Авророй удивленно переглянусь, когда он, хмуро поправив ворот сюртука, просто развернулся и ушёл, оставив их крайне озадаченными.
— Странный какой-то… Кто это? — поинтересовалась Аврора. — Он даже не представился.
— Это дядюшка Эрл Суон из Хэмпшира, по линии Друэллы, — подсказал появившийся из ниоткуда возле четы Малфой Цигнус; отсалютовав кому-то бокалом, он с долей откровенной неприязни посмотрел вслед вышеназванному родственнику супруги: — Тот ещё скряга, хотя Друэлла считает его довольно добродушным… Терпеть не могу людей, которые строят из себя милых и безобидных, а глаза выдают иное.
— Он тебе что-то сделал, Цигнус? — усмехнулся Абрахас, положив руку на талию Авроры, всё ещё с интересом поглядывающей на мистера Суона. — Хотя, его взгляд на Аврору мне тоже не понравился…
— Старый развратник! — тут же подумал в меру своей испорченности Цигнус, шевеля усами, точно таракан.
— Нет, дело не в этом, — задумчиво проговорила Аврора туманным голосом, — он будто пытался что-то сказать мне этим взглядом.
— Он откровенно разглядывал тебя, дорогая, — негромко, но очень недовольно акцентировал Абрахас, скосив взгляд на её декольте.
