Она не могла не поразиться, что Том всё же присутствовал в её мечте — таким, каким он ей запомнился тогда… таким, каким он всегда был в её снах — сильным, надежным, своим. Аврора затосковала сердцем, но то была светлая грусть, пронизанная самыми сокровенными чувствами, самыми нереальными и яркими воспоминаниями, несбывшимся…
Она осторожно присела рядом с ними на цветы, не боясь их помять, почувствовала легкое прикосновение к голове от Абрахаса — самого любимого на свете человека, который никогда не разочаровывал её, всегда был таким, каким предстал изначально, он был сбывшимся… Том ревниво, но по-доброму фыркнул, глядя на дурашливые знаки внимания Абрахаса к Авроре, отвесил другу подзатыльник и подсел ближе, плечом к плечу. Показал вверх, где, несмотря на яркость переливов Северного сияния, блестели крупные звёзды, рисуя самые невероятные созвездия, как на ладони.
— Мне кажется, что здесь кого-то не хватает, — Абрахас лукаво ухмыльнулся и упал на цветы, принимаясь любоваться небосводом.
Аврора чуть нахмурила брови и заозиралась по сторонам, смея предполагать самые невероятные мечты, и она увидела её — с букетом цветов идущую с дальней стороны поляны — на переливающихся бронзовых волосах внушительных размеров венок, яркие синие глаза смеются, улыбка такая, какой была в те счастливые дни ещё до поступления Авроры в Хогвартс. Её самая близкая подруга, ангел-хранитель всех этих лет, остававшийся с ней в воспоминаниях…
Джоконда сияла от счастья, оттолкнув Тома, она примостилась рядом с подругой, сняла с головы венок и водрузила на её голову. Посмотрела так ласково и так знакомо…
— Что смотришь? Обнимай! — задорно скомандовала она, и Аврора, не сумев скрыть слезы счастья, заключила Джеки в крепчайшие объятья, чувствуя, что она настоящая, живая, что её можно потрогать, погладить по таким красивым волосам, заглянуть в такие живые глаза.
— Джеки, я так скучала, мне так тебя не хватало… Если бы ты знала, как мне было тяжело без тебя…
— Я знаю, — по-матерински отозвалась та, гладя Аврору по голове. — Всё из-за этого придурка, — она показала чуть скептично изогнувшему бровь Тому язык; вот так просто, наивное детское обзывательство стерло все его грехи, как будто можно было решить все проблемы мира, назвав Тома придурком. — Я рада, что о тебе было кому позаботиться, — она подмигнула Абрахасу, отстранила от себя Аврору и посмотрела куда-то в сторону. — Ну, а это кто?
Невдалеке, возле раскидистой сосны из микроскопических кристалликов стал образовываться мужской силуэт…
***
Витавшая в воздухе напряженная скорбная тишина разбавлялась разве что громоподобным шмыганьем и высмаркиванием в огромный платок. Хагрид сидел прямо на полу директорского кабинета, не найдя подходящих размеров сидения, красный от слёз, он бездумно смотрел вперёд, и при каждом новом всплеске чувства вины, хрипло всхлипывал.
— Если бы я не был таким безмозглым… Наша Аврора, она бы не… — наконец, выдавил он и снова залился горючими слезами.
Никто не ответил на его откровение, хоть и никто, в общем-то, не винил его — ни директор, с бледным лицом наблюдающий за языками пламени, ни Абрахас, только что спустивший пар, обругивая Альбуса самыми грязными ругательствами, которые он только знал…
Абрахас, обессиленно ссутулившись, стоял возле окна, за которым тихонько занимался рассвет, встречаемый мелкой моросью, и оплакивал её потерю вместе с дождём. Теперь он не представлял, как жить с тем, что узнал о своей жене, оказавшейся путешественницей во времени, и думал о маленьком сыне, ещё не знающем, что больше никогда не увидит свою маму, что ему самому предстоит стать чудовищем… За эту длинную ночь Абрахас успел пережить своё горе сотни раз, с невыносимой болью слушая каждое слово Дамблдора. Он пытался не верить, пытался представить, что это всего лишь кошмарный сон, но с каждой секундой бесполезной болезненной ярости, невозможности что-либо изменить, скорбел только сильнее…
— Она была не в себе, Рубеус, использовала любые уловки… — возвращая всех в реальность, чуть сорвавшимся голосом произнёс Дамблдор — и тот, не сдержавшись, снял очки и утёр собравшиеся в уголках глаз слёзы. — Но она… совершила серьёзнейшую ошибку, предоставив нам свои воспоминания о будущем… Мы не в силах что-либо изменить…
Именно на плечи Абрахаса и Альбуса легло тяжкое бремя этих знаний, именно они, теперь зная будущее, не в силах были справиться с эмоциями, зная о том, что станет с этим миром, сколько жизней унесут предстоящие войны, сколько ужасного сотворит лорд Волдеморт.
— …Но если бы не она последствия грядущих войн могли бы стать куда страшнее, — продолжал рассуждать Дамблдор, ещё не зная всех тонкостей предстоящих действий, которые должны будут запустить цепочку событий, что он увидел в Омуте Памяти, но понимая, что до конца второй войны он погибнет, так и не узнав её исход. — Но есть вариант, что время само оставило мне подсказки, и чтобы не происходило — люди, которые должны будут умереть, не могут быть спасены. Эти обрывки знаний — мой компас…
