…По пути встретился только Корнелиус Фадж и Ирма Пинс, дежурившие на верхних этажах замка, значит, по нижним этажам снуют старосты других факультетов. Нововведения Хопкинса раздражали всех, но в связи с событиями, произошедшими в школе в конце первого семестра, усиленная бдительность была уместна. Назвав пароль стражу, Абрахас вошел в помещение, и на него сразу же повеяло теплом: возле камина в турецкой позе в кресле сидела Эвелин, внимательно читая учебник по Гербологии — назавтра была обещана лабораторная работа по пересадке поленьев с наросшими на них монгольскими чагами, которые часто использовались в антисептических и заживляющих зельях. Больше никого в гостиной не было. Абрахас почувствовал, как его губы непроизвольно расплываются в мягкой улыбке.
Заколотые в пучок гладкие блестящие волосы — невольно в голове возникло сравнение Эвелин с Авророй, чьи вьющиеся непослушные волосы вечно образовывали неаккуратные петухи, превращая её прическу в воронье гнездо. Каждый мужчина выделяет в женщинах нечто особенное для себя, на что непременно обращает внимание — у Эвелин была потрясающая нежная от природы кожа, она не использовала косметику вроде пудры и румян, и Абрахасу нравилось касаться её лица. Вот и сейчас, глядя на увлеченно читающую девушку, ожидающую его поздним вечером, чтобы пожелать спокойной ночи, он не удержался от соблазна, быстро наклонился и коснулся её щеки поцелуем.
— Ты напугал меня, — вздрогнув, сказала она. Книга, лежавшая у неё на коленях, свалилась на пол и захлопнулась, а Иви оказалась в захвате склонившегося над креслом Абрахаса. Он с нежностью прижимался к её щеке носом и вдыхал легкий запах душистого крема, который использовала Эвелин. Бальзам на душу после трудного дня. — Что это с тобой сегодня? — прошептала она с улыбкой, обнимая его вокруг шеи.
— Ничего, — тихо промурлыкал он и заглянул в её голубые глаза. — Просто, кажется, я люблю тебя, Эвелин…
Она забыла как дышать и потеряла дар речи, а его глаза выражали такую нежность, что не оставалось сомнений в искренности этих слов. Иви не испытывала такого странного трепетного чувства, когда ей в любви признавался Йен Розир, о Флетчере и вспоминать не хотелось, а сейчас… Сейчас все было иначе, она отвечала на эти чувства и за время пребывания в Малфой-мэноре даже привыкла к тому, что их уже фактически считают будущими супругами, хотя их отношения длятся не столь долго. Можно было даже привыкнуть к его родителям — на приемах таких величественных и официальных, а вне высшего общества с такими же тараканами, как и у всех.
— Я…
— Абрахас? — послышался голос позади, чей хозяин осмелился появиться в такой момент. — Можно тебя ненадолго?
Недовольно закатив глаза, Абрахас отстранился и взглянул на нежданного гостя, прервавшего их поцелуй. Около выхода из гостиной стоял Том, как всегда с каменным выражением лица, хотя на миг могло показаться, что он чем-то недоволен. Эвелин он будто бы и не замечал, да и она скрылась в кресле, пытаясь спрятаться и избежать его.
— Ты невовремя, — высокомерно заметил Абрахас. — Это не может подождать?
Том усмехнулся.
— Боюсь, что завтра я буду слишком занят, да и у тебя не найдется драгоценной минуты, — так рассуждал настоящий эгоист, который намеренно вклинился в уединенный разговор, чтобы побесить Эвелин. — Я просто хотел поинтересоваться, разузнал ли ты то, о чем мы с тобой говорили? — Том облокотился на стену: никакой неловкости, он намеренно давал понять, что не уйдёт, пока не получит ответа.
Иви прожигала камин взглядом, и будто бы от этого догорающие поленья стали гореть ярче, но именно ей достались следующие слова:
— Прости, Эвелин, я отойду ненадолго, — этот разговор был не для её ушей.
— Ничего, — равнодушно проговорила она, поднимаясь с кресла, — я все равно собиралась идти спать, можете оставаться здесь, — не взглянув на Тома, Эвелин встала на цыпочки и поцеловала Абрахаса в щеку, но словно намеренно задержалась на несколько долей секунды дольше: — Спокойной ночи, любимый, — прошептала она с мягкой, но наигранной улыбкой, затем подобрала учебник и пошла в сторону женских спален.
Том, конечно же, прекрасно слышал её слова, и Абрахасу не понравилось, что они были обращены больше к Риддлу, чем к нему самому. Оставшиеся в гостиной молодые люди дождались, пока за Эвелин тихо закроется дверь.
— Чего ты добиваешься? — с угрозой в голосе спросил Малфой. — Послушай, я толком не знаю, что произошло между вами с Эвелин, но не встревай между нами! Если у тебя остались какие-то чувства к ней, то постарайся держать их при себе, Том… — его речь перебил неприятный смех, исполненный ехидства.
— Абрахас, ты, что, считаешь, что меня может заинтересовать такая…
— Выбирай выражения! — Абрахас сделал предупреждающий шаг на сближение, сжав кулаки. — Ты говоришь о моей девушке!
— Ну, извини, — бросил Том, ухмыляясь, — просто я и не подозревал, что в твоей голове могут быть такие мысли, как эта. Так что насчет ветреницы? Кто мог начертить её? — просто сменил тему он.
