— Возьмите очки и маску, — нехотя посоветовал Монтгомери, понимая, что отвратительный запах не выгонит пришельца. Когда Хопкинс вооружился защитой, которую достал из ящика возле входа, профессор продолжил: — Итак, позвольте узнать цель вашего визита? У нас сложная лабораторная работа, которая повлияет на годовую оценку, а до конца урока осталось меньше двадцати минут.
— Профессор Монтгомери, я — как директор — имею права присутствовать на занятиях. Можете продолжать, — разрешил он снисходительно.
Скрипя зубами, преподаватель обратился к студентам:
— Поторопитесь, и осторожнее с мелкими чагами, они не такие крепкие и могут прыснуть в вас жидкостью.
Студенты вновь принялись за работу, искоса поглядывая на расхаживающего между рядами Хопкинса. Тот страшно раздражал их, заглядывая в работу через спину и издавая непонятного значения звуки, свидетельствующие о мыслительном процессе, который, скорее всего, был лишь видимостью. Минерва МакГонагалл едва не выронила пень, когда, повернувшись к напарнику по лабораторной работе, обнаружила перед собой лицо Хопкинса. Поймав её недовольный взгляд, тот быстренько ретировался, все же почувствовав неловкость. Он переместился в дальний угол теплиц, где располагался целый ботанический сад из растений, изучаемых на старших курсах, подергал ручку двери во вторую теплицу, соединенную с этой, но она была заперта. Стал рассматривать рассаду серой пыльницы, даже осмелился потрогать листья обыкновенной календулы, совершенно не опасаясь и не думая о том, можно ли так безответственно относиться к неизвестным растениям. Том готов был биться о заклад, что Монтгомери только и мечтает, чтобы хищная плодоножка плюнула в него обжигающим соком.
— Это что ещё такое? — удивленный возглас заставил студентов вновь оторваться от работы. — Не может быть! Вы держите в теплице кенийский коготь! — глаза Монтгомери расширились от ужаса, и он кинулся к Хопкинсу, который застыл рядом с лиственным растением тигрового цвета. Похоже, что этот надутый индюк все же имел представления о некоторых растениях. О да… листья кенийского когтя были галлюциногенными, но его присутствие и испарения благотворно влияли на другие посадки, очищая воздух от микробов. — Это же наркотик! Монтгомери, извольте объясниться, немедленно!
Подобное растение действительно не стоило держать в школе, но, с профессиональной точки зрения, преподаватель Гербологии был прав. Его объяснения и оправдания только усиливали праведный гнев новоиспеченного директора, и когда прозвенел колокол и студенты стали расходиться, Монтгомери пришлось проследовать за Хопкинсом в его кабинет для объяснений…
— Кыс-кыс-кыс, — Аврора в ужасе носилась по Хогвартсу в поисках своего питомца, оказавшегося неугомонным сорванцом, норовившем сбежать от неё в любую секунду. Он использовал кошачий лаз в башне Рэйвенкло и теперь где-то шатался, ища приключений на свою пятую точку в лице старших обитателей кошачьего состава школы, не приемлющих новых подселенцев. Кошка Ирмы Пинс — всегда спокойная и ласковая — и та едва не подрала его. — Миленький мой, ну где же ты?
Она уже оббегала несколько этажей и даже заглядывала в кабинеты, в которые кот просто не мог попасть, только если по сдвоенным карнизам некоторых окон. Своенравное животное решило исследовать территорию замка самостоятельно, но сердце Авроры сжималось в комок от страха за его безопасность. Мало того, что он успел нагадить ей в домашние тапочки, так ещё и опрокинул миску с водой возле кровати, заботливо оставленную хозяйкой, отправившейся утром на занятия.
— Ну, пожалуйста, найдись! — бубнила Аврора, бегая туда-сюда по замку и открывая все двери подряд; когда она открыла следующую из третьего десятка, то обнаружила там Каспара и Тома. — Ребят, вы не видели моего котёнка? Он вислоухий и серый, в такие тёмные крупные разводы, типа мраморного, — но ответа не последовало. — Ау! — громче позвала она, но в кабинете нумерологии царило молчание; сидящие в одинаковых позах Том и Каспар не обращали на неё никакого внимания, лишь буравили друг друга взглядами и даже не моргали. — Я к вам обращаюсь! Том! — никакой реакции. — Хм…
Задумчиво почесав макушку, Аврора подошла к ним. Они были неподвижны как изваяния и не замечали щелчки пальцев перед их лицами. Девушка провела ладонью на пересечении их взглядов и ребята синхронно моргнули.
— Ха… — выдавила она, улыбаясь, и поэксперементировала еще раз, радуясь секундному нарушению легилименционной связи, в науке которой она немного разбиралась благодаря дедушке. Это был прямой контакт — самый простой способ считывания мыслей, только в нем был огромный минус — он заставлял выпадать участников процесса из реальности.
