Мы оказались на краю лагеря. Я рассмотрел трейлер и костер. Искал взглядом Хеннинга, но не увидел. Прячется за штабелем ящиков, готовится нанести удар? Или его отослали?
Я подошел ближе. Лагерь был пуст.
Но долго ждать мне не пришлось.
Из-за стены послышались голоса. Первым в дверь вошел Хеннинг, следом Викерс. Во всяком случае, я решил, что это Викерс.
Тень еще отчасти скрывала ее. Высокая, с короткими каштановыми волосами. Одета в мягкие темные брюки и пиджак. Белый воротничок блузы. Золотой браслет на левом запястье. В такой одежде можно выйти с важного совещания или из комнаты присяжных. Кем бы она ни была, одевалась она не для лесного тайника.
Не зная, что делать, я обошел костер и свалил рядом груду дров. Незнакомка оглядела меня, подходя; впервые отметила взглядом мое присутствие. Светлые зеленые глаза остановились на моем лице.
И тогда я ее узнал.
Я видел эту женщину в пентхаусе Брайтона.
Я в замешательстве оглянулся на Мерси, но та не стала ничего объяснять.
Женщина бесстрастно рассматривала меня. За непроницаемым лицом мог скрываться гнев, или разочарование, или просто оценка.
Не зная, что сказать, я молчал. Позволил ей обводить меня взглядом, раздумывая над каким-то решением. Или, может быть, решение она уже приняла и теперь обдумывала, как мне его сообщить. Мерси, обойдя костер, села у открытого кузова трейлера.
– Формально мы не представлены, – начала женщина и протянула руку. – Меня зовут Викерс.
Я шагнул ей навстречу и пожал изящную ладонь с длинными пальцами.
– Эрик Аргус.
Викерс оглянулась на Мерси:
– Это не Хеннинг ли обработал ему лицо?
– Не только, – ответила она.
Викерс снова смотрела на меня:
– Идем. Нам многое надо обсудить.
– Давным-давно жила-была женщина, которая рассчитывала бюджет корпорации, заполняла длинные таблицы, давала осторожные взвешенные оценки риска и выгоды, – а потом случилось ужасное.
– Что же? – спросил я.
Мы вышли наружу и прогуливались по старой дороге. Шины грузовика промяли колеи в высокой траве.
– Она обнаружила, что ошибалась в оценках. Мир оказался намного опаснее, чем она думала.
Мы добрались до особенно глубокой колеи и обогнули ее по траве, перейдя на другую. Солнце освещало нас косым лучом из-за высокого кучевого облака. Денек как с открытки.
– Точную оценку можно дать, только располагая информацией, – продолжала Викерс.
– А вам информации недоставало – вы к этому ведете?
– Нам всем ее в какой-то степени недостает. Я всегда была осмотрительной, но мир сделал из меня то, чем я никогда не думала становиться.
– Что же это?
– Игрока.
– Вот почему я здесь? – догадался я. – Рисковая ставка?
– В каком-то смысле, – кивнула она и, распахнув на ходу пиджак, достала два глянцевых снимка шесть на четыре. Передала их мне. – Что вы встречались с Брайтоном, я знаю, а второй на этих снимках не кажется вам знакомым?
Я узнал его с первого взгляда:
– Боаз.
– Когда вы впервые его увидели?
– Несколько недель назад на конференции.
– О чем говорили?
– В тот вечер? Большей частью о мечах, как мне помнится. – Я разглядывал фотокарточки. Похоже, их распечатали с камеры наблюдения. Брайтон заходил в здание с группой других мужчин. В какой-то старый банк или контору. Боаз шел рядом. Фаланга бизнесменов маршировала на корпоративную встречу высшего уровня – или с нее.
– Ах, о мечах! Должно быть, вы ему действительно понравились.
– Мне так не показалось.
Я вернул ей фото.
– Это снималось несколько лет назад. – Викерс убрала снимки во внутренний карман. – Теперь они стали осторожнее. Не так легко к ним приблизиться.
– Вам, кажется, удалось, – заметил я, размышляя над ее словами. Корпоративный бюджет. Таблицы… – Вы на них работаете.
– В некотором смысле, – поправила она. – Точнее, я работаю на фонд. Их вижу лишь изредка, в кабинетах, но я не обманываюсь. Все указания исходят непосредственно от них. Я – полезная маленькая пчелка – или была такой. Они, по большей части, набирают сотрудников прямо из Лиги Плюща[3], хотя, если попадется талант в другом месте, подберут и его. Ищут головы, способные к синтезу данных из широкого круга источников. Это особый дар, и я это умею лучше, чем они думают. Лучше, чем они ожидали – что и привело нас сюда. Я слишком хорошо сделала свою работу.
– И ушли с нее, как я понимаю?
– От них не уходят, – улыбнулась она. – Те, кто работал на фонд, из него не уходят. Сбегают. Закрываешь свой счет в банке и пускаешься в бега, потом тебя ловят. Так всегда кончалось.
– Значит, были и другие?
Она кивнула.
– За эти годы я нашла сведения о нескольких. Они требуют верности, а если ее не получают, обеспечивают молчание. Навсегда.
– Если так всегда кончается, какой смысл бежать? Почему было не остаться, как полезной и усердной рабочей пчелке?
– Потому что я узнала больше, чем они думают. Узнала, кто они на самом деле. – Она замолчала на полуслове и взглянула на меня. – В фонде я впервые наткнулась на ваше имя.
– В связи с экспериментом.
Она покачала головой:
