Вандера пытался хотя бы пнуть демона, но тот лишь хрипло засмеялся, прежде чем со всей силы отбросить мужчину и впечатать его в стенку. Я успел заметить руки хозяина бара, обратившие в кровавую кашу, смешанную с погнутым металлом, однако даже финальный удар не вырубил его.
Это сильно забавляло тварь, на которой уже не было и царапины, однако её веселье не продлилось долго:
— И что теперь? Спасли вас ваши игрушки? Заун, Пилтовер — для меня вы все одинаковая часть одного болота, где мальки борются за крошки. Только в итоге вас можно назвать лишь кормом для настоящего хищника…
— Недоценивание врага — это первый признак смерти, — ледяным голосом произнёс я, направив на него пистолет. Тварь улыбнулась, показывав уже начавшие вырастать новые зубы, и выпустив на свободу свой длинный, многометровый язык.
— И в чём же заключается второй? Пожалуйста, просвети меня, парниша, — с усмешкой произнёс он.
— Самоуверенность, — закончил я, спуская курок, стоило мне увидеть Хеймердингера, зашедшего за спину монстра и бросившего склянку.
Монстр не успел ничего осознать и лишь попытался поймать меня своим языком. Вот только к его сожалению его атака для меня казалось безумно медленной, отчего не было никаких проблем увернуться от неё. Главное то, что пуля попала в бутылку, летевшую в него, тем самым обратив в пламя жидкость, облившую тварь.
А каким бы монстром или демоном это существо не было, горело оно так же хорошо, как и любая другая тварь. Моя личная смесь самодельной термитной пасты и популярного в Зауне загустителя, продаваемого в единственной церкви Жанны, богине ветра и бури, где торговали единственными крупицами алюминия в городе, который не позволил бы пламени распространиться и устроить серьёзный пожар.
В любом случае у меня всегда в сумке имелись также склянки с пеной, что хорошо подходила для борьбы с любым локальным пожаром, однако сейчас этого не требовалось — казалось, огонь сам по себе сфокусировался вокруг этой твари, не трогая местных.
Демон горел очень хорошо. На самом деле куда лучше, чем должен был и чем получалось при любых моих экспериментах — он буквально обратился в живую сферу пламени белого огня. Кенч кричал от боли и бил по себе руками, словно бы пытаясь потушить бушующее пламя, вот только всё было тщетно.
И когда уже стали видны чёрные обугленные кости, показавшиеся несмотря на все старания его регенерации, жаболюд издал черед слов, явно являвшихся ругательствами на неизвестном языке, после чего взял и просто погрузился пол, будто нырнул в какую-то жидкость. Белое пламя следовало за тварью, и ушло вместе с демоном, будто бы здесь ничего не происходило ещё мгновение назад.
Все оставшиеся в баре, что выжили после побоища ещё долго приходили в себя. Мы с Хеймердингером были первыми, кто рванул к раненным и начал им помогать, перевязывая раны и напаивая самых поверженных обезболивающим, однако даже навыков не хватало, чтобы спасти всех.
Никто ничего не говорил, и лишь стоны боли разносились в помещении, где случилось очень редкое событие — жители Зауна и Пилтовера объединились, чтобы вместе поразить чужака. И пока все осознавали произошедшее, я невзначай собрал остатки крови и зубов твари, что не сгорели в белом пламени. Ещё одна загадка, и ещё один вопрос, на которой вряд ли удасться скоро найти ответ — сколько их даже не сосчитать, но это всё равно не остановит меня от попыток найти ответы хотя бы на некоторые из них.
Сознание мутилось после использования Мерцания, но даже в таком состоянии меня не оставляли мысли того, что мы прошли по самой гране, буквально чудом вырвав победу. И судя по задумчивому взгляду Хеймедингера, не только меня интересовало то, что будет дальше.
— Это было воистину удивительная первая встреча, не совру. Даже я уже не вспомню, когда подобное в последний раз происходило! Действительно полное эмоций потрясение! Приятно видеть, что даже спустя не самые простые года, наш город всё ещё может выступить единым кулаком против вторженцев! Ноксус, Билджвотер или Иония с Демасией — никто не сломил нас за эти века, и никогда не сможет!
Я хмыкнул, слушая Хеймердингера. Стоило нам наконец-то разобраться с последним раненым и присесть за стол, вернувшийся на своё место, как все захотели перевести дух и очистить голову от лишних мыслей. Конечно, кровь слегка отвлекала от подобного, и ещё долго отмывать будут с деревянного пола и столов, однако в Нижнем городе легко можно было обнаружить что-то и похуже.
В любом случае, все трупы уже вынесены, и, уверен, сюда уже несётся пара десятков Миротворцев, союзники которых, как мы вскоре узнали, были заранее убиты необычной тварью. Явился, объявил себя королём и сразу же сдох — вот какова судьба любых «умников», решивших себя достаточно сильными, чтобы выступить сразу против двух великих городов.
Заун и Пилтовер хотя и нельзя было назвать единой силой, однако были причины, по которым город оставался крупнейшим независимым торговым и инновационным центром всего мира.