— Многим захочется обладать вещью.
— Я проинформирую будапештских коллег.
Дьёрдь кивнул в зеркальце, как будто благодарил за проявленную любезность.
— Вы к нам надолго? — спросил он.
— Не могу сказать точно, как пойдут дела, — ответила Габриель.
— Ох уж эти полицейские тайны, госпожа комиссар!
Габриель поняла, что профессор ждет от нее ответной любезности. И не смогла отказать молчаливой просьбе.
— Пришло время закрыть один наболевший вопрос, — сказала она.
— Даже боюсь предположить, — Дьёрдь изобразил глубокое непонимание.
— Лунный Ветер…
Профессор не сумел скрыть изумления.
— Это не шутка, комиссар? Вы серьезно?
— Более чем.
— Но ведь… — Дьёрдь запнулся, словно не хотел обидеть случайным словом. — Лунный Ветер — это миф. Городская легенда. Неуловимый вор, о котором никто ничего не знает. При этом все знают, что он ворует по всей Европе. Герой комикса, не иначе.
— Не совсем так, профессор. Есть конкретная цепочка нераскрытых дел.
— Прошу простить, комиссар, но на мой дилетантский ум Лунный Ветер — удобное прикрытие для полиции, чтобы свалить на призрак нераскрытые дела.
— Не исключаю, — сухо ответила Габриель. Ей не нравилось, когда критикуют работу полиции. Даже старинные друзья.
Профессор понял, что болтнул лишнего.
— Но я первый поздравлю вас с успехом! — торжественно сказал он.
— Успех будет. Наши аналитики вычислили человека, который подходит на эту роль.
— Лунный Ветер — венгр?! Блестяще! Я горжусь!
— Я этого не говорила.
— Но ведь он в Будапеште?
— Без комментариев.
Дьёрдь показал, что закрывает рот на замок. И тут же спохватился.
— Ставлю ужин в «Алабардош», что Лунный Ветер включится в охоту!
— Прекрасная мысль, господин профессор.
— Хотел спросить по секрету: парижская полиция уже знает, кто совершил эти ужасные убийства?
Габриель насторожилась.
— Какие убийства, профессор?
— Ну как же! Я читал, что зверски убиты родители и жена французского археолога.
— Это не наше направление.
— Понимаю, но так любопытно. Все-таки коллега в некотором роде…
— Хорошо, но только для ваших ушей, — сказала Габриель.
Профессор все видом показал, что он будет нем, как балатонский карп на сковородке.
— Есть информация, которую не стали сливать в прессу. Главный подозреваемый — сам археолог…
— Какой ужас! В какое страшное время мы живем, — профессор выглядел чрезвычайно расстроенным.
«Мерседес» подъехал к зданию Главного управления полиции Венгрии, похожему на гигантскую бочку из стекла. Дьёрдь обернулся к пассажирке.
— По праву гостеприимства требую с вас слово, что вы не откажетесь от чудес венгерской кулинарии!
— Слово полицейского, — ответила Габриель.
Пока она шла к своему временному кабинету, комиссар обдумывала, надо ли что-то менять в готовой операции из-за новых слухов. И пришла к выводу, что это удачное стечение обстоятельств.
Шансы возрастают.
Меньше всего Карлос надеялся на быстрый успех. Застать Шандора за гуляшом у любящей тетушки было почти невероятно. Не потому, что старушке перевалило за восемьдесят и она не в силах орудовать поварешкой. Почтенная дама Эржибет Лакоци жила в собственном доме, в районе, застроенном добротными особняками. Десять лет назад осталась вдовой, после чего вела жизнь тихую и беззаботную. Детей у нее не было. Зато был трехлетний «Форд», для которого нанимался водитель. Пожилая дама регулярно приглашала кухарку, уборщицу, садовника, ветеринара и массажистку. Услуги заказывались у компании, которая обеспечивала разнообразный домашний сервис. На государственную пенсию жить на широкую ногу старушка не смогла бы. Если бы не ее муж.
Господин Лакоци при социализме был успешным функционером (тогда и появился особняк). Когда социализм тихо закончился, он сумел найти теплое место в банке. Вероятно, старые товарищи и соратники помогли. Глубоко в биографию дядюшки Шандора Карлос проникнуть не успел. В 1956 году тот был партийным функционером, например, в Союзе коммунистической молодежи Венгрии. То есть в стане врагов отца Шандора, с которыми тот воевал с оружием в руках. Венгерская революция прошлась по многим семьям, навсегда разорвав родственные связи. Шандор не мог испытывать теплые чувства к престарелой родственнице.
Выйдя из автобуса, Карлос заметил дом госпожи Лакоци. Он мало отличался от аккуратных строений этого района, построенных лет сорок назад. Зато новые особняки поражали размером и богатством. На тихой улочке было пустынно. Он подошел к калитке, за которой виднелся аккуратный садик. Калитка была приоткрыта. Карлос нажал на кнопку вызова. В глубине дома отозвался рокот звонка. На крыльце никто не появился. Он крикнул, прося разрешения войти. Ответа не последовало.
