— Не кричи, Сережа… Уже проверяю… Рауль Карлос, консультации в сфере антиквариата и предметов искусства… Офис на площади Марии Ясаи, это центр Будапешта… Налоговые декларации в порядке… Квартира в 22-м округе… Часто ездит по Европе… Регулярно бывает на аукционах… Еще немного, будем знать о нем все…
— Копай-копай, Иван Тимофеевич, — Алдонин похлопал заместителя по плечу. — Любая мелочь важна. И перекрестный анализ…
…Освальд внимательно изучил визитку.
— Антиквариат — хороший подарок. Антиквариат растет в цене, — сказал он.
— Совершенно с вами согласен, господин ван Бартен, — ответил Мечик.
— Пожалуй, воспользуюсь вашими услугами. Тут не указан телефон…
— Я смотрю электронную почту.
— Прекрасное изобретение, что скажете?
— Без Интернета наша жизнь была бы намного скучнее. Например, пользоваться стационарными таксофонами.
— О, это такой раритет! В Брюсселе, кажется, не найти таксофон.
— В Будапеште остались считаные автоматы, у метро.
Освальд поднял кружку, отпил. Во рту у него пересохло.
— Давно в Будапеште, господин Карлос?
— Двадцать лет… — ответил Мечик.
— Ваша фамилия… Она не венгерская?
— Вы правы, господин ван Бартен. У меня вид на жительство в Венгрии. Я из Эквадора…
— Далеко забрались от родины.
— Очень далеко.
— Наверно, скучаете по родным местам?
Мечик откусил рогалик. Музыка кончилась, в ушах зависло ватное эхо.
— Трудно представить, как я соскучился.
Освальд сделал большой глоток:
— Нас всех порою мучает ностальгия. Скучаю по студенческим годам во Франкфурте.
— Не было дня за последние двадцать пять лет, чтобы я не вспоминал студенческие годы, — сказал Мечик. — Слишком многое осталось в памяти. И никуда не исчезло. А кое-что до сих пор не находит ответа.
— От юности остались глубокие воспоминания?
— Слишком глубокие… Изменили мою жизнь.
Мечик отодвинул кружку. Освальд никак не мог прожевать какую-то жилку, поднес салфетку ко рту и выплюнул ее.
— А что у вас есть интересного из антикварных вещей? — спросил он.
— Есть интересный экспонат, — ответил Мечик, пододвигая жесткий диск. — Вам могут быть интересны последние минуты записи.
Освальд потрогал диск…
— Дайте сигнал, чтобы не смел брать! — сказал Горчаков.
— Отставить… — адмирал держал Очалова за плечо, как за поводок. — Операцию продолжаем в штатном режиме.
— Есть, в штатном…
— Действительно интересная вещь? — спросил Освальд.
— Редкая и дорогая. Чудесный подарок для делового партнера, — ответил Мечик. — Не могу сказать, что вещь уже у меня в руках, но приложу все усилия, чтобы заполучить. Она может быть ваша, господин ван Бартен.
— Подумаю над вашим предложением, господин Карлос… Условия контракта обсудим позднее… Возможно, возьму ее для себя. Давно хотел вложить деньги в произведения искусства.
— Разумеется. Вам надо все обдумать, чтобы принять решение. Вещь настолько редкая, что я не верил в ее существование. Случайная находка…
— Тем ценнее она может быть…
Мечик поднялся и бросил несколько крупных купюр. Он протянул руку.
— Буду рад встретиться с вами, господин ван Бартен. За кружкой пива. Или бокалом вина…
Освальд ответил на рукопожатие. Он почувствовал, как Мечик трижды быстро сжал пальцы. И вспомнил жест: знак для своего — «все в порядке».
— В клубе «Нуар» играю турнир в дартс, — сказал он. — Сегодня и еще два дня.
— Ко мне в офис пригласить не могу: ремонт, — ответил Мечик.
— Обновляете интерьер?
— Коворкинг снимает этаж в жилом доме, соседи сверху устроили потоп, все залили.
— Какая неприятность…
— Буду ждать ваше решение по редкой вещице… — Мечик пошел к выходу.
Очалов передал команду постам на дороге, чтобы вели его.
Освальд допил пиво, закусил чем-то жирным, оставил Юдит хорошие чаевые. Только не подмигивал ей. Чем сильно расстроил девушку. На этот вечер ему хватило эмоций. Освальд вышел на стоянку перед рестораном, вызвал такси. Четвертый был невдалеке. Тоже вызвал машину. Они уехали с разницей в две минуты.
…Отдав приказ сворачивать наблюдение, Очалов вытер лоб:
— Наружного наблюдения не зафиксировано.
— Сергей Николаевич, передай мою личную благодарность твоим ребятам, — сказал Алдонин. — Отработали на «отлично». Иван Тимофеевич, диск срочно в обработку…
— Будет сделано, — ответил Мошкович.
Адмирал обратился к Горчакову:
— Твое мнение, Николай Иванович: Мечик — предатель?
Начальник особого отдела молчал.
Вечер был тих. Из открытого окна доносилась классическая музыка. Строгая печаль Гайдна казалась тягостной и безысходной. Особняк светился окнами первого этажа. Мирный дом, в котором хозяин проводит вечер в компании великого австрийского композитора. Движения в окружающих кустах не заметно.
Гёза убрал прибор ночного видения.
— Если они там, то неплохо умеют маскироваться.
— Это несложно, — ответил Шандор.
До особняка оставалось метров семьдесят, шоссе и забор. Они укрывались в кустах на другой стороне дороге.
— Тебе нельзя идти. Мой нос говорит: там засада, — сказал Гёза. — Что так срочно понадобилось князю?
— Его запугали. Угрожали порезать на куски. Старик не выдержал и сдался.
