Хенрик просматривает остальные материалы, в том числе допрос Марией акушерки, которая рассказала, что не замечала никаких признаков того, что в отношениях Каролины и Густава присутствует насилие. Достаточно ли она компетентна, чтобы делать такие выводы?
Почтальон, работавший в ночь исчезновения, не видел ничего необычного, даже красного «ауди».
Сегодня ночью поступили свидетельские показания: Густав и Каролина вчера около половины восьмого вечера ругались на парковке рядом с полицейским управлением. Свидетель видел, как Каролина бежала прочь от автомобиля…
Так вот почему Каролина была вчера на допросе такой нервной. Это объясняет и ее поцарапанные ладони, и распухшую щеку. Ну и скотина этот Густав. В то же время информация, получаемая полицией, довольно противоречива.
Хенрик встречал много мужчин, похожих на Густава. Не в последнюю очередь на футбольном поле. Агрессивные полузащитники, которые ради победы, не задумываясь, сломают сопернику ногу. Но означает ли это, что Густав мог похитить собственных дочерей и при наихудшем раскладе убить их?
Компьютер издает «дзынь» – пришло письмо от Леи, которая интересуется, когда он придет. Сердце делает лишний удар. «Приходи, позавтракаем вместе», – пишет он, но тут же стирает написанное. Какого черта он творит? Это становится какой-то пыткой, надо отложить в сторону эмоции. «Буду через 15 минут». Ответ приходит сразу же: «Хорошо. Датская полиция проверила записи камер наблюдения в офисе Густава, что-то не сходится. Кто-то редактировал файлы, так что алиби у Густава нет. Он придет на допрос через сорок пять минут».
Самое паршивое в людях этого типа – это то, что они лгут обо всем. Они могут даже соврать о том, что ели на завтрак, чтобы произвести хорошее впечатление. В них надо уметь разбираться и отличать ложь неинтересную от той, которая может иметь какое-то значение.
Хенрик находит документ с последней перепиской супругов перед исчезновением.
Каролина: Во сколько ты сегодня вернешься домой? Целую.
Густав: Придется остаться на работе на ночь.
Каролина: Окей.
Каролина: Люблю тебя больше жизни.
(Нет ответа).
Каролина: Мы говорим тебе «спокойной ночи». Любим тебя (фото Каролины, которая читает девочкам сказку на ночь).
Густав не ответил на последнее сообщение от Каролины.
Где, интересно, он шлялся той ночью?
В допросной пахнет кислым кофе. Единственное, о чем в состоянии думать Густав, это продажа мамой квартиры. У него сердце кровью обливается при мысли, что она сделала это ради него, а он никогда не сможет ей рассказать, о каких суммах на самом деле идет речь.
Он не смог оставить ее одну накануне вечером и переночевал у нее в комнате для гостей. Его беспокоит Каролина, она по-прежнему никак не дает о себе знать.
На дисплее диктофона бегут секунды.
– Вы можете рассказать нам, что произошло между вами и Каролиной вчера здесь на парковке? – спрашивает Хенке, напрягая свои мощные бицепсы.
– Да так, ничего особенного. Просто несчастный случай, – говорит Густав, вытирая ладони о брюки. Он все еще не сменил вчерашний костюм.
«Что им наговорила Карро?» – думает он, сжав челюсти.
– Если бы мы задали этот вопрос Каролине, она бы ответила на него так же? – задавая вопрос, Лея смотрит на Густава неприятным взглядом всезнайки, что, наверное, хорошо срабатывало в старших классах школы.
– Думаю, да. Она споткнулась, выходя из машины, а я просто пытался помочь ей встать.
– Вот честно – неужели вы думаете, мы поверим в эту чушь?
– Поскольку это правда, вам стоит поверить, – говорит Густав и думает о том, что из Леи просто-таки прут предрассудки. – Вы же не думаете, что я намеренно толкнул ее на землю?
– У нас есть свидетель, который говорит, что вы вели себя жестко.
– Он или она ошибается, спросите Карро.
– Мы спросили. А где вы были в ночь на тринадцатое августа? – резко меняет тему Хенрик, и Густав видит, что Лея злится на него.
– В офисе в Копенгагене, я же уже говорил. Вы не устали задавать одни и те же вопросы раз за разом?
– Мы даем вам шанс сказать правду.
Густав пожимает плечами и задумывается над угрожающим тоном Киллера. Не может быть, чтобы он знал, как обстоят дела на самом деле.
– Вы же видели записи камер, что вы хотите, чтобы я сказал?
– Вы имеете в виду отредактированные файлы? – Лея склоняет голову набок, ожидая ответа.
Густав думает о том, что бывает, когда одна ложь накладывается на другую, – в конце концов оказывается сложно отделить одну от другой.
– В этих файлах записи, сделанные за два дня до исчезновения вашей семьи. То есть нет никаких доказательств того, что вы были в офисе в ту самую ночь, – говорит Хенрик и закатывает рукава мятой голубой льняной рубашки.
– У вас больше нет алиби на момент исчезновения Каролины и ваших дочерей – добавляет Лея и наклоняется вперед, уперевшись локтями в стол.
Взгляд Густава мечется с одного на другую, руками он ухватился за стул так крепко, что даже пальцам больно.
– Прежде чем я начну отвечать на дальнейшие вопросы, я хочу поговорить со своим адвокатом.
– С чего вдруг? – Лея опять наклоняет голову с видом человека, выложившего на стол козырную карту.
