– Да, в нашей компании произошел небольшой инцидент, который мы не хотим выносить на публику. Поэтому в ваших интересах забыть о том, что произошло. В свою очередь от лица руководства заявляю, что ваша лояльность не будет оставлена без внимания.
Прозвучало это слишком высокопарно и неожиданно обидно. Конечно, наград она никаких не ждала, Камаев скорее всего тоже, но вот это «ваша лояльность»… Спасение ребенка с риском для жизни – это, значит, всего лишь лояльность?
– Благодарю, – сказал Камаев. – Мы можем идти? У нас рейс.
– Не совсем. – Малинин вышел из темного угла, где прятался как паук в засаде. – Олег Валерьевич озвучил свое видение вопроса. Я же, как начальник службы безопасности, хочу предупредить о возможных последствиях за разглашение конфиденциальной информации.
У Камаева заходили желваки на скулах. В это время Жанна громко фыркнула.
– Простите, – она вытерла губы, – не сдержалась.
– По-вашему, это смешно? – Малинин сдвинул брови.
– Нет. Это отвратительно. А что будет с Ингой, простите?
– Что?
– Ингу подозревают в похищении и убийстве. Рони вы скорее всего у нее отсудите. Так ведь, Олег Валерьевич? Ну а что, мать же в тюрьме. Опеку вам с радостью оформят. Великолепная комбинация.
– Не ваше дело! – рыкнул Белковский. – Вижу, вы все же хотите вылететь с работы? Анатолий Борисович предоставил мне ваше досье для ознакомления. Вообще не понимаю, как с таким послужным списком вас оставили в авиации? Но я это исправлю, обещаю.
Камаев сильно сжал Жанне руку, это сразу вызвало в ней ворох ассоциаций: его пальцы на ее запястьях, колкие губы, ведущие дорожку от века до подбородка, его горячее дыхание возле шеи. Она поняла, что до сих пор смотрит на Белковского в упор. Тот размашисто ходил по ковру, размахивая руками, и его голос доносился до слуха Жанны с небольшой задержкой. В груди, стиснутой предвкушением чего-то опасного, рождался огненно-ледяной клубок. Обычно он появлялся во время взлета и посадки, когда все органы чувств буквально кричали об опасности, призывая бежать и спасаться. Жанна медленно вытащила руку из камаевского захвата, потерла виски, кожу обожгло, настолько холодными оказались пальцы. Это вернуло ее в реальность.
– Вы, Олег Валерьевич, уже один раз показали, что готовы на подлог, когда обвинили меня и других членов экипажа в краже, хотя сами же ту кражу и организовали, – произнесла она каким-то чужим низким голосом. – Если бы мы не смогли доказать, что не виноваты, вы бы нас уволили, чтобы спрятать концы в воду. Так какая мне разница, за что вы меня уволите?
– Не порите чушь! Я не собирался никого увольнять. Тогда. Но сейчас вижу, что без таких мер не обойтись. Хотя видит бог, что изначально я хорошо к вам отнесся. А зря.
– Никогда не загоняйте никого в угол… – Жанна вдруг обнаружила себя стоящей посреди комнаты. Обвела всех взглядом. Нора сидела, закинув ногу за ногу, барабаня длинными ногтями по подлокотнику кресла. Глаза ее были прикрыты, словно все в этой комнате не имело к ней большого отношения. Камаев, весь напряженный, свел губы в одну тонкую линию. Малинин же смотрел даже весело, будто заранее был уверен, что зрелище будет ярким. – Знаете, чем больше я думаю про всю эту историю, тем меньше понимаю смысл. Вернее, он есть, но такой невероятный, что в него сложно поверить.
– Какой еще смысл? Анатолий Борисович, сделайте что-нибудь. Я не желаю слушать бредни этой сумасшедшей! – Белковский вытянул руку в сторону Малинина.
– Напрасно. Анатолию Борисовичу как раз имеет резон послушать мои бредни. Он же отвечает за безопасность компании. А вы, Олег Валерьевич, поставили эту самую безопасность под угрозу в угоду своим личным интересам. Вы хотели устроить утечку информации и сами это признали. Но потом что-то пошло не так. Несчастную Штырц убили, едва она вошла в квартиру. Потом похитили Рони, причем сделал это бывший сосед Инги Ляминой, с которым у нее в свое время был конфликт. И в квартире Инги нашли те самые пропавшие документы. Ну как бы все улики прямо или косвенно указывают на Ингу. А единственный человек, который мог бы сдать истинного заказчика, очень вовремя погибает.
– Не надо нам пересказывать то, что и так все знают.
– Вы знаете все под своим углом зрения. А я вам хочу показать, как это выглядит под моим. Ингу подставили специально. И Рони похитили специально. Никакие документы им были не нужны. Нет, Салов и Зябликов, конечно, рассчитывали получить за документы деньги, но то была всего лишь легенда для этих не слишком умных преступников.
Белковский застыл в позе быка перед мулетой.
– Зачем же Олегу Валерьевичу подставлять Ингу? – подал голос Малинин.
– Из-за Рони. Разводиться он не хотел. Своих детей нет. Рони единственный наследник. Вот он и решил забрать сына, но Инга была яростно против. Так ведь?
– Вы с ума сошли? То есть это я придумал всю эту аферу? Анатолий Борисович, примите меры… – В голосе Белковского послышались истерические нотки.
– Нет. Не вы.
Белковский уставился на нее. Малинин опустил глаза, словно боялся, что в них отразится истина.
