Час спустя мы уже лежали голышом в ручье. В отличие от места, расположенного ниже по течению, здесь не было глубоких заводей. В лучшем случае до галечного дна оставалось всего пять дюймов воды, так что приходилось либо садиться, либо становиться на колени, пользоваться мылом и ополаскиваться.
И именно это делала Женщина, когда я увидел свой шанс.
Ручей здесь сужался и превращался в U-образную форму вдоль восточного берега, где я заметил вторую тропинку через пышные папоротники прямо напротив нас. Недалеко от меня, на нашей стороне, стояла рощица стройных белых берез, низко нависающих над водой, и вторая такая же была среди папоротников. Мне было бы нетрудно пробраться к деревьям, которые обеспечивали частичное укрытие.
От этой мысли у меня заколотилось сердце.
Пег переворачивала камни, ловила руками раков и бросала в пустую банку из-под маринованных огурцов. Будущая закуска. Дарлин стояла ко мне спиной, мыла волосы Адаму. Розетка крепко спала на берегу.
Собаки еще не вернулись.
Поэтому, увидев, что сидящая Женщина опустила голову к воде, чтобы плеснуть себе на лицо, я сделал свой ход. Я тихо проскользнул к березам на дальнем берегу ручья. Поднялся по насыпи в папоротники, а из папоротников вышел на тропинку.
А потом я побежал быстрее, чем когда-либо в своей жизни.
Неважно, что я был голый. Неважно, что ежевика и ветки деревьев, казалось, набросились на меня словно из ниоткуда. Неважно, что я разбивал в кровь свои босые ноги на неровной, усыпанной галькой тропинке.
Я перепрыгивал через камни и продирался сквозь кустарник.
Впереди, справа от меня виднелось поле высокого золотарника, а за ним - густой лес.
Она появилась прямо передо мной, не более чем в десяти футах. С нее капала вода.
Она даже не запыхалась.
Женщина подошла ко мне. Ее глаза были спокойными, пустыми. Я не увидел в них злобы.
Но нож был направлен прямо на мой член.
Я услышал, как Пег подошла ко мне сзади.
- Думаю, ты должен был попытаться, - сказала она. - Рано или поздно. Я знаю, что на твоем месте я бы так и сделала.
Я почувствовал острие ее собственного ножа у себя на пояснице.
- Но я не ты, - сказала она. - Правда?
В лучах послеполуденного солнца Женщина сидела в пустом дверном проеме. Строгала кость.
- Она собирается это сделать, Дональд, - сказала Пег. - Я не могу ее остановить.
- Нет, можешь, - сказал я. - Она тебя послушает. Она
Я был в отчаянии. Это было слышно по моему голосу. Мне не нравилось, как он звучит. Но прислоненный к стене, со связанными за спиной руками и вытянутыми перед собой ногами, стянутыми в лодыжках, и учитывая то, что, по словам Пег, вот-вот должно произойти, вы бы тоже были в отчаянии.
Пег только улыбнулась своей печальной одинокой улыбкой.
- Разве ты этого не заметил? Она знает, чего хочет. И она это получает.
- Это из-за того, что произошло сегодня? Потому что, если это так...
- Вовсе не из-за этого. Она планировала это с самого начала. И это уже не впервые.
- Господи! Пожалуйста! Я не могу
- Прими это, Дональд.
- Есть хоть какая-то альтернатива? Должна же альтернатива.
Она медленно встала, посмотрела на меня сверху вниз и покачала головой. Отблески огня мерцали на ее обнаженной груди, обнаженных бедрах. Позади нее захныкал ребенок.
- Ты уже знаешь альтернативу, - сказала она
Спустя много времени после того, как все закончилось, я лежал у полыхавшего огнем старого каменного камина, а Пег обрабатывала мои раны, к нам подошла Дарлин и присела на корточки рядом со мной - глядя мне прямо в глаза. Чего она никогда раньше не делала.
- Ты ведь не злой? - спросила она. - Или...
- Нет, - сказал я. - Я не злой.
Я едва мог говорить. Получился лишь шепот.
- Мой папа был злым, - сказала она. -
- Говори по-английски, Дарлин, - сказала Пег.
- Он напугал меня,
И тут она совершила удивительный поступок.
Она наклонилась и нежно поцеловала меня в лоб.
Думаю, я больше никогда не буду бояться боли.
Больнее мне уже не будет.