Двуствольная картечь 12-го калибра наносит адский урон с близкого расстояния, и к этому не привыкаешь, независимо от того, видел ли ты такое раньше. Первый труп лежал прямо передо мной, распростершись лицом кверху, между гостиной и прихожей – с дырой в шее величиной с кулак, с широко распахнутыми блестящими глазами, в луже крови. Что мне сразу пришло на ум – так это простая мысль: «Ей здесь не место». Это была молодая женщина, лет двадцати с небольшим, я бы сказал, – с коротко подстриженными волосами, крупнотелая и симпатичная, несмотря на полосы грязи на лице, приоткрытые губы и брызги крови, пролегшие от щеки до самой линии роста волос. Мне она напомнила какую-нибудь бедолагу-беспризорницу из романа Диккенса. Мэри всегда была неравнодушна к Диккенсу, и меня тоже заставила кое-что у него прочесть. Так вот, мертвая девушка напомнила мне нищенствующую цветочницу, в комбинезоне и рабочих лаптях, сидящую на углу грязной улочки где-нибудь в Лондоне. Девушка, оказавшаяся не на своем месте. Молодая женщина, не обретшая в мире места, а потому вся такая
И нож с длинной рукояткой, все еще зажатый в ее правой руке, тоже выглядел чем-то неуместным. Я обошел натекшую вокруг тела кровь и вошел в комнату.
– Слезы божьи, – вырвалось у меня.
Маленькая девочка. Еще одна.
Эти слова накрепко застряли у меня в голове. Привет из прошлого, как говорится.
Снова – Диккенс. Вскоре после того, как Мэри умерла, я перечитал «Оливера Твиста», любимый ее роман, и кое-что из прочитанного далось мне нелегко. Все эти беспризорники. Малолетки, торгующие собой. У этой вот был топорик – лежал лезвием вверх на полу близ ее грязной голой ступни.
– Мы почти уверены, что знаем, кто эти двое, – сказал Крис. – Пегги и Дарлин Клик. Дарлин – вот эта девочка. Она пропала в районе залива Кобскук пару лет назад. Подходящий возраст, подходящее описание. Мать, отец и брат были убиты, изрублены к чертовой матери. И, ну, ты понимаешь, частично съедены. Пошли на кухню...
Мужчина успел проскочить через дверь в прихожую – и тут-то ему и пришел конец. Возможно, в слепой панике Доббс выстрелил в него дважды. Первая пуля угодила прямо в сердце. Вторая – разодрала лицо. Возраст определить невозможно, но тело убитого казалось стройным и сильным.
– Что-то в нем есть особенное, не так ли? – заметил Крис.
Ну да, первая и самая вопиющая особенность – парень был голым, будто только час назад родился. Приглядевшись, я заметил, что оба его соска проколото этакими дикарскими украшениями из кости – по сути, просто острыми костяными осколками толщиной где-то в полдюйма. Третий такой «пирсинг» украшал мошонку – чуть ниже основания причиндала.
Я видел подобное раньше. Во второй раз, когда мы столкнулись с этими людьми. Тогда мы предположили, что острые осколки костей служили не столько украшениями, сколько стигматизирующими метками. Что этот человек был кем-то вроде раба. В данном случае, явно добровольца – если бы дела обстояли иначе, вряд ли он взял бы на вылазку топорик, сейчас валяющийся между его ног.
Я сказал обо всем этом Крису. Он подумал и покивал.
– По-моему, в этом есть смысл, Джордж. Хотя, довольно мерзкая история. Я имею в виду... ладно, не бери в голову. Давай поднимемся по лестнице. Есть еще один труп.
Пока мы поднимались, он обрисовал для меня ситуацию. По его словам, реакция у этого гомика Деббса была что надо. Быстрый, хорошо обученный, опытный солдафон. Как только он расправился с мужчиной на кухне и двумя девушками в гостиной – между этими убийствами разница была от силы несколько секунд, – его наперсничек Бирн как раз сбежал вниз по лестнице. В этот момент дверь в кладовку распахнулась, и на лестничной площадке появилась женщина. Она уже бежала вниз, когда выстрел из дробовика настиг и ее – и, как говорится, полетели клочки по закоулочкам.
Мы встали над телом...
– Матерь божья, Крис! Я
Я узнал широкий гладкий шрам, тянувшийся от ее левого глаза к уху, отсутствующую бровь и проплешину над ухом. Я узнал ее стройную, мощную фигуру.
В последний раз, когда я ее видел, она нападала на меня в пещере, и я застрелил ее.
Но мы так и не нашли ее тело.
Тогда она напугала меня. Она пугает меня и сейчас.
Даже несмотря на зияющую рану в ее груди.
– Будь я проклят, – пробормотал я и опустился на одно старое шаткое колено, чтобы рассмотреть ее поближе.
Это точно была она. Тогда мы так и не узнали, как ее звали, было ли у нее вообще имя. Мы называли ее просто Женщина. Но мы решили, что она была вожаком стаи. Мы обыскали побережье и леса, прочесали милю за милей. Никаких следов. Ни пятнышка крови. Ничего. Не осталось никаких признаков того, что она когда-либо существовала.