— Думаешь, она сделала это сама? — недоверчиво спрашиваю я. — С чего ей выцарапывать собственные глаза? — В особенности если она уже собиралась повеситься.
— Не знаю… — выдавливает Кейн.
— О, Кэтти, — сокрушенно протягивает Нис. — Она всегда была приятнее сестры.
От его грусти следующий этап нашей задачи воспринимается несколько менее ужасным. По крайней мере, кто-то из нас знал эту девушку — пускай даже по сериалу — и переживает именно за ее судьбу, а не просто скорбит о неизвестном умершем человеке.
Всячески избегая смотреть на Кэтти, осматриваю витки цепочки на рожке светильника и понимаю, что распутать такое практически невозможно. Чтобы так завязать, необходима была исключительная решимость. Или исключительное отчаяние.
Проще снять светильник со стены.
Отыскиваю крепежные винты и осторожно откручиваю отверткой, после чего отсоединяю светильник от проводов. Прежде чем вся скорбная конструкция отправится в плавание по каюте, хватаю один из латунных рожков со старинной лампочкой на конце. Разумеется, это не настоящая лампа накаливания, просто имитация — имитирующая, в свою очередь, язычок пламени. Дорогое и крайне неэкономное устройство скопировали только ради эксклюзивной обстановки, на которую готовы были раскошелиться некоторые пассажиры. Чтобы показать, что им это по карману.
Делаю глубокий вздох, отталкиваюсь от тумбочки и плыву к двери. Кэтти послушно тянется следом, эдаким непристойным воздушным шариком на ниточке.
Задерживаюсь перед дверью, не уверенная, что мы обе пройдем в проем, и тут тело Кэтти, эта твердая и неподатливая масса, врезается в меня. Я не вылетаю в коридор одним клубком с девушкой и этой цепочкой на ее шее только потому, что крепко держусь за дверной проем.
— Пометь номер, — говорю я Кейну сквозь стиснутые зубы, поскольку удержаться от крика мне стоит гораздо больших усилий, нежели я воображала.
Затем тащу Кэтти вниз, в атриум. По крайней мере там, за шлюзами, она будет со своей сестрой. Правда, сомневаюсь, что хоть одна из них обрадовалась бы этому.
Когда я возвращаюсь, на двери уже красуются два креста из красного скотча, которым мы помечаем на радиомаяках потенциальные проблемные участки.
Кейн с ключом на изготовку ожидает меня у соседнего номера, и я вопросительно смотрю на него.
— Почему два?
— Чтобы знать, что помещение осмотрено и было… занято, — кривится он.
Две следующие каюты оказываются пустыми. Мы тщательно осматриваем их, заглядывая даже в душ и гардеробные.
В третьей, однако, обыска не требуется. На кровати покоятся пожилой мужчина с седеющей бородой и значительно более молодая женщина с разметанными блестящими темными волосами. Выглядит пара так безмятежно, что поначалу даже не обращаешь внимания, что на самом деле они парят в десятке сантиметров над матрасом. И что их запястья привязаны к ручкам тумбочек по бокам кровати, а посередине — друг к другу. Галстуки, ремни, шнурки — все хоть сколько-то пригодное пущено в ход, чтобы удерживать их на месте.
Комната чистая, просто в идеальном состоянии, за исключением мужчины и женщины да размеренно вращающегося в невесомости стакана, окруженного несколькими белыми пакетиками. Я хватаю один и рассматриваю.
— Снотворное. Судя по всему, из лазарета «Авроры».
Однако Кейн не слушает. Все его внимание сосредоточено на привязанной к кровати паре — конкретнее, на мужчине.
— Кажется, это Эндрю Дэвис, — без выражения произносит он. — Выглядит… в точности как на фотографиях.
— И, очевидно, не со своей женой, — замечаю я.
— Очевидно.
После этого механик долго молчит. Понять можно, не каждый день встречаешь объект своего восхищения застывшим — в буквальном смысле — в последнем моменте жизни.
— Мне жаль, — только и говорю я.
Он качает головой.
— Зачем они привязались?
— Гравитация… — начинаю я.
— Нет, смотри. — Кейн указывает на расцарапанные до крови запястья мужчины и женщины. — Через какое-то время они пытались освободиться.
Увы, еще одно совершенно непонятное обстоятельство, которое без каких-либо дополнительных сведений таковым, скорее всего, и останется.
— Что там с вахтенным журналом или хотя бы его остатками? — спрашиваю я Воллера.
— Нет его, — следует ответ. — Похоже, удалили.
— Нис?
В наушниках раздается глубокомысленное мычание, затем Нис объясняет:
— Как правило, при повреждении файлов остаются следы. — Фоном слышится бормотание Лурдес. — Возможно, произошла потеря данных. Уточню уже на борту.
В следующем номере под потолком ванной комнаты мы обнаруживаем женщину, вмороженную в глыбу льда, в которую превратилась вода в джакузи. Трудно сказать, утонула ли несчастная в момент отказа генератора гравитации или к тому времени была уже мертва. Выражение ее лица, застывшее в вечном удивлении, намекает на первое.
— Это принцесса Маргарита Шведская, — тихо говорит Нис.
