— Курс, — напоминаю я Доновану. — И что дали попытки связаться?
— Клэр, вы не упомянули о смерти мистера Беренса. Так же как и мистера Ясуды… которого вы называете Нисом, — словно не слыша меня, говорит Макс.
— О каких из них? — вздыхаю я.
— О ком из них? — уточняет мужчина. — Вообще-то…
— Да нет же… О какой смерти? — Я качаю головой. — Как я говорила, воспоминаний о произошедшем у меня не сохранилось. Но у себя в голове — уж не знаю, происходило это в реальности или же нет — я видела, как они умирают всеми возможными способами. — Вопреки усилиям сохранять спокойствие, голос у меня дрожит. — Убивают друг друга. Совершают самоубийство. Задыхаются или замерзают насмерть.
Есть даже видение, в котором их убиваю я, набросившись на, как мне казалось, призраков. Все эти эпизоды я помню, потому что на протяжении недель пыталась восстановить по кусочкам картину событий. Как я в одиночестве оказалась в спасательной капсуле.
— Я бы ни за что их не бросила, — с горечью произношу я.
Вот только действительно ли это так? Как-никак старые привычки умирают с трудом. Отбрасываю эту мысль.
— И потому для меня единственное объяснение, почему я нахожусь здесь без них, заключается в том, что они мертвы. — Иначе они улетели бы со мной, так ведь? Или воспользовались бы другой капсулой. Восстановили бы ЛИНА. — Просто я не знаю, как это произошло.
Рид возмущенно фыркает, Макс ограничивается кивком. А затем вскидывает голову, сосредотачиваясь на сигнале, слышимом ему одному. Кто-то запрашивает связь.
— Вы не против? — спрашивает он меня из вежливости. Как будто у меня есть выбор. Как будто у меня остался выбор хоть в чем-то. Мужчина стучит пальцем по ком-импланту под ухом и встает. — Донован слушает.
Он отходит на несколько шагов от стола, и я не свожу с него глаз. Наверняка это уловка, чтобы не предоставлять мне обещанную информацию. Якобы у него срочный вызов и ему придется покинуть Башню. И меня.
— Это все сказки, — облокотившись на стол, вновь принимается за свое Рид.
Невольно бросаю на него взгляд.
— Эта ваша история про призраков, одержимый демонами корабль или что там еще, — продолжает младший следователь. — Меня не проведете.
Макс меж тем качает головой:
— …вполне может получиться. Не думаю, что это хорошая…
— Вы оказались в безвыходной ситуации, — не унимается Дэрроу. — Корпорация вас уволила, нашла вам замену. А с вашей биографией никаких перспектив в карьере вам не светило. Мир продолжал вращаться уже без вас.
— Заткнитесь, — бросаю я, пытаясь сосредоточиться на словах Донована.
— …нестабильно, и возможно дальнейшее ухудшение…
— Думаю, изначально вы вовсе не намеревались причинить кому-то вред. Вам всего лишь требовалось найти выход из положения, — все талдычит Рид. — Так ведь? А потом, возможно, процесс немножко вышел из-под контроля. Потому что, раз вступив на этот путь, остановиться уже трудно. Кожуру обратно на апельсин не натянешь. — Он буквально упивается своей аналогией. И ему явно невдомек, что проведшая большую часть своей жизни на марсианской станции, а затем в финансируемом корпорацией интернате и, наконец, в изолированном и крошечном анализаторе комсети имеет лишь смутное представление о наслаждении цитрусовыми, нынче выращиваемыми в оранжереях и баснословно дорогими. Видимо, для семейки Дэрроу апельсины дело обычное.
— Да, сэр, я действительно считаю, что это вариант, — говорит Макс, оборачиваясь ко мне. Обнадеживающе кивает, хотя обнадеживаться мне не в чем.
— Просто скажите, что я хочу знать, и все закончится, — елейно добавляет младший следователь. — Вернетесь в свою палату, и вас оставят в покое.
…Пока иски, поданные семьями пассажиров, не начнут рассматривать в суде. И тогда меня будут вызывать в качестве свидетеля по каждому из них.
И потом… Может, я не хочу, чтобы меня оставили в покое. Уж точно не с «Авророй», прямо сейчас медленно приближающейся к нам. Помимо сомнений, чувства вины и стыда, во мне все еще тлеет искорка надежды. Разумеется, я даже не мечтаю, что кто-то из оставшихся в живых захочет повидаться со мной — после того, как я их бросила. У меня остается два равным образом нежелательных варианта: либо из-за меня все погибли, либо я кого-то оставила умирать.
Так или иначе, я потеряла все, что имела, но если кто-то из моей команды — моей фактически семьи — все еще жив… Кейн или Нис. При мысли об этом у меня перехватывает дыхание.
— Давайте же, Клэр, — не сдается Рид. — Вам же самой наверняка хочется сбросить груз с души. Просто расскажите, что произошло на самом деле.
Тем не менее вежливость и сочувствие, что он старательно изображает последние несколько минут, совершенно не скрывают его подлинных намерений. Прямо как акула, пытающаяся скрыть свои зубы. Неужто он и вправду рассчитывает, что я поведусь?
Но вот паника его отнюдь не напускная. Я чуть ли не физически ощущаю ее. Дэрроу, в отличие от меня, знает о каком-то плане.
