– Печальной, одинокой и жаждущей стать своей. Мне всегда казалось, что мечта о соревнованиях по плаванию на высочайшем уровне принадлежала скорее ее маме, чем самой Лорейн. Только постарайтесь меня понять – она действительно любила спорт. Ведь только человек, искренне его любящий, может тренироваться на том же уровне, что и его противники, но я чувствовал, что для нее радость от этого спорта куда-то ушла. В предыдущей школе плавание было просто частью ее образа жизни. Помимо этого, у нее были друзья, другие интересы, знакомства, какая-то обычная жизнь. И, по-моему, все это изменилось в тот момент, когда она появилась здесь. Теперь все вертелось вокруг плавания. Ведь только благодаря ему она попала в Хиткрест.
– Девочки ее не приняли? – спросил Брайант.
Торп отвернулся от окна и сел.
– Я понимал это уже тогда, а сейчас, с началом каждого нового учебного года, все становится гораздо яснее. В школе формируются группы, девочки оценивают друг друга и делятся на лидеров и их адептов, что приводит к сильному соперничеству. Лорейн пришла, когда учебный год уже давно начался. Группы уже сформировались, и новичку в них не было места. Это одна из причин, почему я постарался положить конец обществам и элитным клубам здесь, в Хиткресте. Они приносят выгоду нескольким, а унижают многих. И у тех детей, которых не выбрали, вырабатывается комплекс неполноценности, который может остаться у них на всю жизнь.
– А вы были членом одного из этих обществ? – поинтересовалась инспектор.
Глава школы отрицательно покачал головой.
«Но тебе всегда этого хотелось», – подумала Ким.
– Над Лорейн издевались? – задал следующий вопрос Брайант.
– Ее игнорировали и держали на расстоянии – так будет вернее, – печально ответил Брендан.
«Но не все», – решила Стоун. Девочка была беременна, так что кто-то все-таки обратил на нее внимание.
– Она стала пропускать ваши совместные занятия, так же, как стала попускать тренировки? – уточнила детектив.
– Время от времени. Но мы оба это делали. А иногда было совершенно очевидно, что Лорейн витает где-то в облаках. Бывало, оторвешь глаза от книги, а она смотрит куда-то вдаль.
– А вы не спрашивали, что с ней не так?
– Несколько раз, но она ничего мне не сказала.
Ким тяжело вздохнула. Лорейн Питерс выбросили в мир, который был ей абсолютно чужим. В нем не работали привычные ей правила. Здесь, в Хиткресте, то, как много она работала и каким многообещающим спортсменом была, не имело никакого значения – она никогда бы не стала здесь своей. Девочка была одинока, несчастна и испугана, а кто-то воспользовался всем этим, приголубил ее, возможно, манипулировал ею и разрушил ее будущее. И все это только для того, чтобы заняться с ней сексом…
Стоун не могла избавиться от ощущения, что, найдя отца ребенка, они найдут и убийцу.
– Директор Торп, вы были отцом ребенка Лорейн? – спросила инспектор, прищурившись.
– Нет, офицер, не был. – Брендан покачал головой без малейшего колебания.
– Но вы были в нее влюблены? – не отступала детектив.
– Это – да. И мне кажется, что я все еще люблю ее.
Доусон протолкался за кулисы, где царил хаос последних приготовлений к поминальной службе. Члены хора мальчиков, одетые в черное, громко болтали, а две девочки пытались репетировать на скрипках.
Хорошо одетый подросток с тромбоном в руках налетел на полицейского. Тот замер как вкопанный, увидев знакомую фигуру с сумкой наперевес, которая приближалась к нему.
– Стейс, какого черта ты здесь…
– Мне надо с тобой поговорить, – ответила констебль, отводя коллегу к стене.
– Для этого есть вот это, – с сарказмом произнес сержант, показав ей телефон.
– Вот именно, баран, особенно если он включен, – ответила девушка.
Доусон проверил свою трубку. Черт возьми – заряд кончился!
– А ты уверен, что это поминальная служба? – задала вопрос Стейси.
Сержант хорошо ее понял. Атмосферу всеобщего возбуждения можно было, казалось, потрогать руками – ожидающие своей очереди дети сновали повсюду. Они жаждали оказаться в свете рампы и произвести впечатление на учителей, одноклассников и родителей.
Кевин покачал головой. Кстати, и имена жертв никто не упоминал…
– В участок приезжала миссис Форбс, чтобы с тобой встретиться, – сказала Стейси.
Имя показалось сержанту знакомым.
– Харрисон Форбс, третий из бросивших учебу в середине учебного года, – напомнила ему Вуд.
– Вспомнил! – Сержант вытаращил глаза. – Она что, сама приехала в участок?
– Ну да, и не подписывала никаких документов о неразглашении… Она просто в ужасе, что они могут еще раз попытаться достать ее сына, – пояснила Стейси. – Очевидно, все не заканчивается на том, что ребенок отказывается…
