– Знаменит – не то слово. Он же в девяностые против системы в одиночку попер. Громкая история была.
– Не знал, что вы знакомы.
– Мы не знакомы, – отрезал Гойда. – Так, значит, Орлову мой Немцов дал от ворот поворот? Смелый. И наглый.
– И не болтливый, – похвалил следователя Гуров. – Но если он где-то ошибется… если что-то пропустит, Игорь… А такая вероятность есть.
– Да она всегда есть, – пробурчал Гойда. – Ладно. Сделаю, что смогу. Но официально дело ведешь не ты, не забывай. Если что, то спрашивать будут с Немцова, а потом – с меня.
– Буду должен, – поклялся Гуров. – Отдыхай, обещаю тебя больше не доставать. Передавай привет Карелии.
– Я не в Карелии, а под Москвой, – недовольным тоном сообщил Гойда. – В доме отдыха. С красивой женщиной. Но для всех я именно в Карелии, а там и связь плохая, и до работы далеко, поэтому меня лишний раз не дергают. Передай трубку Немцову. И, знаешь, не гони на него. Он умный. На меня похож, на тридцатилетнего. Он поможет, я с ним поговорю. И не сдаст.
– Да я понял. Спасибо, Игорь Федорович.
Вернувшись в кабинет, Гуров протянул телефон Немцову. Что уж там ему сказал Гойда, он так и не узнал, но следователь, возвращая телефон, с трудом подавил улыбку.
– Скажу честно, я вас чуть не выгнал, – признался он.
– Я бы все равно вернулся, – пожал плечами Гуров. – Ну что, дадите ознакомиться с материалами?
Немцов вынул из стола папку с документами и протянул ее Гурову.
– Если честно, впервые с подобным встречаюсь, – сказал он. – Экспертиза определила причину смерти – удушение. Личность установить не удалось, да и сделать это трудно. Судя по всему, убитая не имела определенного места жительства. А теперь самое интересное: на момент задержания Дубко она была мертва больше суток. И, похоже, убили ее совсем не там, где нашли.
После карантина подполковнику Василию Васильевичу Дубко, в прошлом начальнику одного из московских районных ОВД и в настоящее время подозреваемому в убийстве, оказали первую медицинскую помощь и определили в одиночную камеру.
– В камере с вашими бывшими коллегами мест, увы, нет, – объяснил подполковнику фельдшер, проводивший медицинский осмотр. – К тому же там какой-то вирус бродит. Так что наслаждайтесь комфортом.
Фраза о комфорте прозвучала издевательски, но Василий Васильевич лишь кивнул в знак благодарности. Фельдшер никак не выказывал своего превосходства перед сотрудником органов внутренних дел, попавшим за решетку, и Дубко только за это был ему признателен. А ведь могло быть иначе. Понаслушался в свое время подполковник всяких ужасов о том, как «любят» полицейских, попавших на зону.
Он в принципе не любил одиночество и даже сейчас, словно очутившись в каком-то дурном сне, предпочел бы, конечно, оказаться среди своих, но не вышло – определили в «однушку».
В первую ночь он не сомкнул глаз. И дело было не в тупой боли в левом колене. Травму он получил еще во время службы в армии, а после, как водится, забыл о ней и особо о себе не заботился. Все казалось, что его не берут беды и невзгоды, а если попробуют нагнуть, то он непременно с ними справится. Так оно и было, но после пятидесяти лет со здоровьем начались проблемы. Стало мучить высокое давление, бессонница, а однажды им даже заинтересовался онколог. Обошлось. Теперь вот напомнило о себе колено.
Дубко так и не смог уснуть. Не лежалось, не ходилось, несмотря на то что пространства в камере для активных действий все равно не хватало. Он не мог найти себе место, поэтому просто сел на край койки и с тоской уставился на свои руки, покоившиеся на коленях.
Кто-то решил, что он убийца. И что теперь ему делать? Он снова вспомнил тот день прямо с самого утра. Первую половину дня провел в отделе, а после обеда отправился на годовое итоговое совещание, которое затянулось до семи вечера. Вернувшись в отделение, отпустил своего водителя, и тут позвонила жена. Узнав, что супруг вернется домой своим ходом, она попросила его по пути заскочить на рынок, располагавшийся в десяти минутах ходьбы от его работы. Там, в угловом магазинчике с синим козырьком, ее все знают и потому еще три дня назад отложили для постоянной клиентки три килограмма свежемороженой форели. Она бы сама забрала, но не успевает.
Василий Васильевич был из числа тех мужей, которые редко ссорятся с женами. Свою Валю он любил безмерно, уважал ее за прямоту и честность, чтил и баловал при всякой возможности. Она прошла с ним многое, начиная с комнаты в общежитии. На других женщин он, разумеется, заглядывался, но большего себе не позволял. Все, что ему было нужно, он уже получил – их с женой вкусы совпадали во всем. Их счастливый союз скрепляли сын и дочь, которые в настоящее время работали и учились.
И вдруг…
Супруги Дубко проживали в этом районе уже сорок лет, и когда Василия Васильевича неожиданно перевели с Петровки в районное отделение милиции, да еще сделали начальником, он не мог не радоваться. Работа в километре от дома – что может быть лучше? Отношения с подчиненными наладились сразу же, зарплату урезать не стали. Живи и радуйся. И Василий Васильевич радовался.
