Он вдруг вспомнил Дубко, заглядывающего в пакет с посылкой от жены. Вспомнил Гуров и супругу Василия Васильевича. Он заскочил к ней еще до СИЗО по просьбе Орлова и, прежде чем нашел нужный дом, думал, что увидит беспокойную и совершенно растерянную женщину. Однако из подъезда дома супруга Дубко вышла бодрым шагом. Это была худая невысокая женщина, уверенная в себе.
– Спасибо за помощь, Лев Иванович, – спокойно сказала она, подойдя к двери со стороны водителя. – Не выходите из машины, я вас не задержу.
Гуров не послушался, вылез из «Форда». Как можно сидеть, если женщина стоит рядом.
– Вот, – она протянула ему пакет. – Кажется, я не положила в посылку ничего запрещенного. Подсказать было некому, а Петру Николаевичу по этому вопросу я звонить не стала. Поэтому посоветовалась с детьми, ну и немного поискала в интернете, что можно передавать, а что нельзя.
Гуров взял пакет, взвесил на руке.
– Думаю, посылка дойдет до адресата, – уверил он женщину.
На самом деле Лев Иванович совсем не был уверен в тот момент, что у него получится встретиться с Дубко. Каждый раз, общаясь с начальником СИЗО, он чувствовал, что тому все меньше хочется рисковать и открывать по первому требованию перед сыщиком двери.
– Я могу передать что-то на словах, – сказал он.
– Нет, нет. Я все-таки надеюсь на встречу. Но Петр Николаевич попросил меня подождать. Сказал, что это в интересах Васи. Вы не могли бы мне потом позвонить и рассказать, как он там?
– Я позвоню. Мы разберемся. Непременно.
– Спасибо вам. То ведь моя вина, если вдуматься. Я попросила его зайти на рынок за рыбой. Могла бы сама, и тогда он сейчас сидел бы на работе, а вот этого всего кошмара просто не случилось бы. Но я не пошла, а он не отказал.
– Не надо винить себя, – попросил Гуров. – Только изведетесь. Никто не знает, что ждет его в будущем.
Валентина Самойловна взяла сыщика за руку чуть выше локтя и сжала ее. От этой немой благодарности Гурову стало не по себе, но женщина и сама испытала неловкость. У нее было маленькое худое лицо в веснушках и очень светлая глазная радужка то ли серого, то ли голубого оттенка.
– Благодарю вас, – произнесла она, развернулась и быстро зашагала к дому.
Гуров не стал созваниваться с женой Дубко после встречи с ее мужем. Решил повременить, хоть и представлял, с каким нетерпением она ожидает вестей от мужа. Для начала он хотел придумать легенду. Или ложь. Как ни назови, но Валентине Самойловне он не станет рассказывать ни о том, как выглядит ее дорогой Вася, ни о том, о чем он рассказал Гурову. Но не пообщаться с женщиной тоже нельзя. Пусть разговор с Дубко уляжется в его голове, это сейчас главное.
До рынка нужно было ехать полчаса. Вскоре Лев Иванович свернул влево и оказался на объездной дороге. Через две сотни метров заметил металлическую ограду, отделявшую стоянку от тротуара. Зарулив на ее территорию, Гуров с трудом нашел место для машины. Выйдя, осмотрелся. За стоянкой виднелись высокие стальные ворота, через которые сновали прохожие. И было их довольно много.
«Так вот ты какой, рынок «У конечной», – подумал Гуров, застегивая куртку. – Не бывал я тут никогда. Ну хоть познакомимся поближе».
Лев Иванович и не догадывался, что такие вот торговые площадки еще остались в Москве. Он словно попал в прошлое. Те же открытые прилавки и мерзнущие продавцы, как и тридцать лет назад. Сладости из регионов, яркие детские игрушки, колбаса, рыба, табак, разливное молоко, яркие этикетки на бутылках с газировкой. Но, несмотря на кажущийся хаос и беспорядочное движение людского потока, Лев Иванович заметил, что работа рынка организована довольно органично. Никто никому не мешал. Никто не лез вперед. Никакой толкотни. Никто не подойдет к тебе и не потребует документы, не оштрафует за несанкционированную торговлю, иначе так свободно люди бы здесь не продавали.
«И сколько же каждый из вас отстегивает руководству рынка за то, чтобы вы положили на снег газетку, а на ней расставили свои банки с маринованными огурцами?» – размышлял Гуров, заметив, что незаметно для себя очутился в той части ряда, где прилавков уже не было. Здесь царствовали пожилые люди, торговавшие всякой мелочью, без которой в прошлом веке было не обойтись. У кого-то в руках была старая дрель, кто-то предлагал чугунную мясорубку, а бойкий пожилой мужчина в распахнутой дубленке, заметив Гурова, протянул жестяную банку, наполненную огромными кривыми гвоздями:
– Хорошие гвозди! Бери! Отдам все за триста рублей.
Лев Иванович взял один гвоздь, повертел в пальцах.
– На нем ржавчина.
– Где?! – изумился мужчина. – А, так это разве ржавчина? Да ее почти и нет.
– Откуда у вас столько гвоздей? – спросил Гуров.
– На даче нашел.
– Нашли?
– Ну да.
Гуров опустил гвоздь обратно в банку.
– Ну и зря, – обиделся мужчина. – Все дорожает. А я отдаю почти даром.
– Триста рублей за этот хлам? – усмехнулся Гуров.
– А ты найди такие! Я те, что сейчас делают, могу двумя пальцами согнуть.
– Нет, спасибо.
– Ай… – мужчина безнадежно махнул рукой.
Но Лев Иванович и не думал уходить.
– Давно здесь обосновались? – спросил он.
