– А ты бы своей жене в таком виде показался?! – возмущенно произнес Дубко, обводя контур лица растопыренной пятерней. – Тут фингал, там синяк. Не лицо, а отбивная. Да еще и разогнуться не могу. Жена же по ночам спать не будет, если меня увидит. Нет уж, пусть сидит пока дома. Нечего ей тут делать. Просто скажи, что у меня есть все необходимое. Даже отдельно от других убийц поселили, и это чистая правда. Ну а что, разве не так?
Выйдя из здания СИЗО, Гуров достал сигареты и побрел к ближайшей урне. Снег вокруг нее был усеян серыми островками пепла. Другого места для курения поблизости не оказалось.
Орлову он позвонил тут же, не откладывая на потом. Хотел объяснить как можно мягче, что понабрал себе помощников, потому что без них ни с материалами уголовного дела, ни с результатами экспертизы он бы ознакомиться не смог, а это бы указывало на пустую трату времени. Но Петр Николаевич, как выяснилось, был уже в курсе дела.
– Значит, и Гойда теперь знает о твоем участии в расследовании дела Дубко, – пробормотал он.
– Без него ничего не получилось бы. И да, Петр Николаевич, я тебя реабилитировал. Следак действительно суровый попался. Но – шарит. Рассуждает правильно, я лично проверил. Говорит, что твоего Василь Васильича рановато в преступники записали. Дело шито белыми нитками, только вот ухватиться пока не за что.
– Как это «не за что»? Труп давний! Да только на основании этого факта можно строить защиту.
– Дубко, кстати, от адвоката отказался. Дело принципа, говорит.
– И советское воспитание. Узнаю наших, – вздохнул Орлов. – Что он тебе рассказал?
– То же, что и следователю. Убитую раньше не видел. Мотива у него тоже не было. Человек пришел в магазин, приценился, передумал покупать вещь и ушел. А после его ухода обнаружили труп и решили, что убийца – он.
– И что же, после ухода Дубко никто в павильон не заходил? А до него? Он один там был или с кем-то?
– Продавец божится, что до него и после него никто не приходил.
– Тогда откуда там взялся труп?
Орлов шумно засопел в трубку.
– Не нравится мне этот продавец, Лева. И видеонаблюдение на рынке, конечно, не установлено?
– Угадал. Только на главных воротах. Зафиксирован момент, когда Дубко вошел на территорию рынка. Труп обнаружили через двадцать две минуты.
Гуров затушил сигарету о край урны.
– В тот день, когда меня выписали, ты упомянул один важный момент, Петр Николаевич. Ты сказал, что тот самый Виктор с покалеченными руками, который вместе со мной побывал в подвале, торговал медом на том же рынке, где нашли труп в примерочной. Я ничего не путаю?
– Не путаешь, – подтвердил Орлов. – Но порадовать тебя нечем – братья Меньшовы и Лысенко все так же ни в чем не признаются. Подумываем подселить к ним в камеру «наседку».
– Попробуйте. Стас пусть пойдет, у него опыт есть.
– Кого? Стаса? Вот это будет встреча!
– Действительно, не сообразил, – повинился Гуров. – Петр Николаевич, а ты сам не хочешь попробовать? Тебя-то они в глаза не видели. Подумают, что к ним матерого привели, за своего примут.
Орлов шутку не оценил.
– Разберемся. Ты давай… своим делом занимайся.
– Ты прав, Петр Николаевич. Прав. Сами справитесь.
– Да просто те пропавшие девчонки, Лева. Они ведь их не просто так забирали. Они их где-то держат, если, конечно, те еще живы.
– Ты хочешь сказать, что они признались в их похищении?
– Тебе недостаточно того, что их затаскивали в ту самую «Волгу»? – недоуменно сказал генерал. – И то, что все случаи похищения попали на камеры видеонаблюдения?
– Хочешь, я с Лысенко и Меньшовыми сам поговорю?
– Сначала подсадной пусть поработает с ним. Если не выйдет, то будем решать вместе, что дальше делать.
Гуров поежился. В СИЗО было теплее. На улице не сказать что мороз, но пробирало до костей. Белый снег только казался мягким и пушистым. На самом деле под ним копилась жижа красивого кофейного цвета.
– Подскажи время, Петр Николаевич, – попросил он.
– Половина одиннадцатого.
– Самое время поговорить кое с кем, – сказал Гуров и зашагал в сторону своего «Форда». – Людей в это время суток на рынке не очень много. Рано для толпы-то. Будет где осмотреться.
– Давай, – разрешил Орлов. – Только не натвори там чего-нибудь. Помни, что дело ведешь не ты. Ты вообще левый человек, несмотря на свои погоны.
– Разберусь. И последнее. Поговори с женой Дубко, – попросил Лев Иванович. – Пусть убедит мужа согласиться на помощь адвоката. Это сейчас он отказывается, а потом сам поймет, что так будет лучше. Но уговорить надо. Он весь на нервах, хоть и пытается крепиться. Жену видеть не хочет, потому что плохо выглядит. Но она все равно к нему придет, тут без вариантов.
– Василий упрямый, – ответил Орлов. – Но я сделаю все, что смогу. Ладно, поезжай на рынок, а то ко мне тут люди должны прийти. На связи.
Гуров сунул телефон в карман, перешел дорогу, открыл дверь машины. Она еще не успела остыть, поэтому в салоне было не холодно, а тепло. Гуров расстегнул куртку и вставил ключ в замок зажигания.
