Гуров не видел подполковника больше двадцати лет и практически забыл, как тот выглядел. Если честно, он вообще про него не вспоминал. Он не мог представить его, например, в форменном кителе или в состоянии раздражения. Сейчас он видел перед собой немолодого человека с разбитой губой, взлохмаченными седыми волосами и совершенно растерянного. «То ли сломался, то ли и в самом деле убийца, – подумал Гуров. – Жаль, раньше не общались, я же его совсем не знаю».
Выслушав рассказ Дубко, Гуров еще больше утвердился во мнении, что Дубко жертва обстоятельств, которые выстроились против него. Дело усугублялось еще и тем, что он был сотрудником МВД, занимавшим начальствующую должность. Значит, будут слухи, сплетни. Расползутся по всем углам, и, не дай бог, в прошлом или настоящем обнаружится что-то против подполковника.
– Времени нам дали немного, Василий Васильевич. Давайте-ка ускорим процесс… Вам показали фото убитой?
– Конечно, показали. Раньше никогда ее не видел.
– Внимательно рассмотрели?
– Даже очки попросил, а то я без них слепой, как крот.
– И в примерочную в том павильоне не заходили?
– Зачем? Я был там один, смотрел куртки. Не было необходимости прятаться.
– А в зеркало посмотреть? – уточнил Гуров.
– Но я куртку-то так и не примерил, – начал раздражаться Дубко. – Говорю же, в примерочную не заходил.
– Много времени там провели?
– Минут десять. Продавец меня видел, он-то что говорит?
Следователь Немцов показал Гурову протокол допроса продавца. Парень утверждал, что Дубко вел себя странно. Он утверждал, что покупатель был каким-то нервным и долго выбирал куртку. В итоге не купил.
– Продавец сказал, что вы себя вели подозрительно. Что можете сказать по этому поводу, Василий Васильевич?
– Как это так? – Дубко нервно пригладил волосы. – Что подозрительного он заметил? Да вы что такое говорите? Он меня бил потом! Он что угодно скажет!
– Тихо, тихо, – попросил Гуров. – Я вам верю. Но и вы меня поймите…
– Понимаю, – дернулся Дубко. – Понимаю, что мир сошел с ума.
– Даже спорить не буду, – согласился Гуров. – А поведение самого продавца вам не показалось странным? Я сейчас не о том, что случилось после того, как вы расстались, а о том, что было до этого.
Василий Васильевич с беспокойством принялся мять ноющее колено.
– Нет, он вел себя обычно. Трезвый, вежливый. Сказал, что если надумаю покупать куртку, то сделает скидку. Ничего особенного я не запомнил, врать не буду. Я и ушел-то со спокойной душой. Даже когда после увидел его с приятелем, ну когда они ко мне бежали, я даже и представить не мог, что дальше случится!
Его лицо изменилось. Щеки раскраснелись, будто он только что побывал на морозе, но румянец был нездоровым. Гуров с беспокойством посмотрел в сторону двери, всерьез думая о том, что лучше бы ему уйти, а для Дубко вызвать фельдшера. Но Василий Васильевич угадал его намерения.
– Все со мной в порядке, – твердым тоном заявил он.
– Я понял.
Некоторое время они молчали.
– Пауза затянулась, – заговорил Дубко. – Ты мне помочь хочешь?
– Хочу, – кивнул Гуров. – Но без вашей помощи сделать это будет сложно.
Дубко забыл про колено.
– Если я кому-то помешал, то понятия не имею, кому именно. Но у этой сволочи пока что все получается.
– Кому вы могли так сильно помешать?
Василий Васильевич тяжело поднялся на ноги, подошел к окну, взялся рукой за откос.
– Скорее всего, тебя, Лев Иванович, больше ко мне не пустят. Жаль, если так, потому что со следователем я общий язык не нашел. Молодой и жестокий. Хотя каким ему надо быть с такими, как я? Оборотень в погонах.
Гуров промолчал. Ни подтвердить, ни опровергнуть слова Дубко он не мог. Решил, что молчание будет лучшим ответом.
– Знаешь, Лева, когда я слышал о людях, которые говорили, что их осудили незаконно, то скептически относился к их словам. А сейчас… сам догадайся.
– Я разберусь, – пообещал Гуров. – В деле уже ничего не сходится. Одна-единственная улика против вас, но и та косвенная: вы действительно были в павильоне, в котором позднее обнаружили труп женщины. Ваши отпечатки пальцев остались на дверной ручке и на «плечиках», на которых висела куртка. Да-да, следователь Немцов мне рассказал, как дело было, и я лично видел результаты экспертизы. Адвоката уже назначили?
– От адвоката я отказался, – уперся Дубко. – Сам за себя отвечу.
– А зря. Обдумайте этот вопрос.
– Сам! – бросил через плечо Дубко. – Я никого не убивал, не считаю нужным что-то кому-то доказывать.
– Сам – значит сам, – согласился Гуров.
В замке стальной двери загремели ключи. На пороге появился начальник СИЗО. Быстрым цепким взглядом окинул камеру и две фигуры в ней. Ничего не упустил, на все обратил внимание: от выражения лица Дубко до формы карманов брюк Гурова, в которых он прятал руки.
– Время вышло? – понял Гуров.
– Вышло.
Гуров повернулся к Дубко и протянул ему руку. Подполковник ответил на рукопожатие.
– Попробуйте вспомнить, разрыть, вытащить что-то из памяти, – едва слышно произнес Гуров. – Связь через вашего следователя. Что передать жене?
Дубко отпустил руку Льва Ивановича.
– Скажи, что я ее не жду.
– Это как? – опешил Гуров.
