Акыр хмуро молчал. Феликса понимала, что все перечисленное — не достаточно веская причина для гибрийца, чтобы гневить Старого Когтя, хранителя духов и душ его предков.
— Если ты согласишься уплыть со мной отсюда, тебе не придется «ходить под женской рукой», — проникновенно продолжила она. — Старый Коготь не разгневается, если ты будешь слушать не приказы, но советы. Команда порой лучше капитана знает, как плыть. А я могу посоветовать, куда.
У горца немного разгладились нахмуренные брови. Он отломил кусочек картофельной лепешки, отрезал кинжалом, появившимся словно из ниоткуда, кусочек сыра и стал жевать, чинно и молча. «Кинжал небось в рукаве держал, — отметила Феликса. — Ишь ты, бирюзой отделан, и ни трещины на ней! Море морем, а за камнем следит, как деды научили — горной водой моет».
— Складно поешь, — наконец сказал он. — Ну а если тебе не понравится, как плыву, что тогда? Моей же палкой мне по хребту «насоветуешь»?
— Может, и насоветую, Акыр-ага, — усмехнулась девушка, — но не палкой, а словом. А ты мне волен ответить: «Молчи, женщина, мне лучше знать». Мне ли оспаривать мудрость того, кто вдвое дольше меня по морю ходит?
Фабио тем временем успел достать третью глиняную чашку и налить вино. Акыр смотрел на него с легким неодобрением, и Феликса подумала, что надо было позвать Радну накрывать на импровизированный стол. Но чашу горец все же взял. От напряженной мысли по лбу пролегли две глубоких линии — ни дать ни взять, штормовые волны.
— Сперва глянем, кто еще откликнулся на ваш призыв. Команду из растяп я больше вести не хочу, — проворчал после долгого молчания Акыр. — А пока, почтенная советница, выпьем с тобой. Если ты и пьешь, как мужчина, Старый Коготь меня простит.
Они успели открыть третью бутыль вина, прежде чем стали приходить другие кандидаты.
— Твои юнги не придут? — спросила Феликса заметно повеселевшего горца.
Тот расхохотался:
— Мои «юнги» — это жена и дочь, которых я нарядил мужчинами, чтобы увезти! Неужто думаешь, мы правда втроем бриг вели? — хмыкнул он. — Спрятались на выходящем из порта бриге. Откровенно говоря, подфартило нам… — он вдруг осекся и снова стал серьезным. — Если поплыву — то только с ними. Бабы крепкие, почти как ты, да простит меня Старый Коготь. И так нагрешил, в штаны обеих одел.
— Ну дела, Акыр-ага! — вздохнула Феликса. — Еще двух советчиц повезешь! — она улыбнулась, давая понять, что лишь слегка подтрунивает. — Разумеется, поплывете вместе. Жена твоего племени?
Акыр резко мотнул головой.
— Нет, вовсе нет. Равнинная, сирота совсем. Встретил ее в лечебнице, когда с моря раненым вернулся. В горы к своим можно было больше не соваться — проклянут совсем, хоть Старый Коготь и не запрещает чужих любить. Да хоть бы и запрещал! Наши духи не уходят с гор. Что творится на равнинах — не их дело.
— Лекарь на корабле будет более чем полезен, — заметила удивленная Феликса. Когда она встречала в южных провинциях горцев, все они казались нелюдимыми, никто не рассказывал о себе, не то что ей, даже ее отцу. Отец же говорил, что горцы не ходят в море надолго и всегда возвращаются между плаваниями в горы, и в гаванях с семьями не живут. Повезло же встретиться с единственным исключением!
— А то! Лучшего целителя на юге не найдешь, чем моя жена.
Феликса хотела ответить, что не сомневается, но тут заметила, что у двери толкутся несколько юношей. Приглядевшись, она поняла, что по-настоящему молоды только двое вышедших вперед. «Братья, — подумала Феликса, — да еще и близнецы». Темноволосые и сероглазые, высокие, как и она, они первыми прошли от двери к их импровизированному столу, поклонились и поздоровались:
— Приветствуем тебя, капитан! — громкое хоровое приветствие отдалось слабым эхом. — Мы ребята простые, пришли в матросы проситься, — сказал один.
— Мое имя Кайл, а мой брат — Сойл, — продолжил второй.
— Лучше нас с парусами никто не управится! — закончили они, снова хором.
Феликса многозначительно посмотрела на Акыра, как бы напоминая: «Ты главный. Я только советую».
— Это мы еще посмотрим! — рявкнул горец. — А ну-ка скажите мне, к какому такелажу относятся топенанты нижних реев?
Близнецы растерянно переглянулись.
— Вопрос с подвохом, — заметил один.
— В Арделорее — к бегучему такелажу, — сказал второй.
— В остальных странах — к стоячему, — подхватил первый.
Позади них кто-то хмыкнул и пробурчал:
— Больно грамотные для матросни…
Акыр одобрительно кивнул, но тут же нахмурился в свойственной ему манере.
— Теория — прах, когда практики нет, — заявил шкипер. — Госпожа советник, подвесь им канат к окну, будь любезна.
Феликса, от души веселясь, заставила левитировать толстый пеньковый канат, а заодно кусок брезента, обернутый канатом потоньше. Близнецы, не дожидаясь команды, синхронно полезли по канату и стали с двух сторон развязывать брезент. Оба догадались придержать один край брезента, пока другой разворачивался вниз — совсем как парус — а потом легко слезли вниз. Акыр, похоже, был доволен ловкими мальчишками — оба чуть старше шестнадцати на вид.
