· ПВО страны при вторжении самолётов в воздушное пространство и выходе из коридоров предпринимает меры к выдаче целеуказания для уничтожения прежде всего. Уничтожение производится, если самолёт-нарушитель не подчиняется командам ПВО. Запрет на уничтожение может быть дан вышестоящим командованием, но оно же несёт ответственность за последствия запрета.
ПВО страны должно отвечать только за НЕПРИНЯТИЕ своевременных эффективных мер к пресечению полёта нарушителей.
Это же касается и отношения к вторжению кораблей иностранных ВМС. Если они отказываются покинуть территориальные воды СССР, то против них должно применяться оружие. Поскольку пославшее их командование преследует свои интересы, то целесообразно удовлетворение и своих военно-технических интересов за счёт интересов потенциального противника. В частности, имевший место «абордаж» “Йорктауна” с “Беззаветным” для обеих сторон интереса не представлял; но что было бы с “Йорктауном” в результате ракетного залпа по нему даже не самой новой ракетой - представляет ВЗАИМНЫЙ интерес для ВМФ СССР и ВМС США. Если же принято решение, что вторжение “Йорктауна” - просто идиотская шутка Пентагона, то нечего и спектакль с «абордажем» устраивать; это не оправдано ничем и представляет опасность для своего корабля.
НАТО ведёт себя безответственно нагло: единственный способ вырабатывать в нём ответственность и здравомыслие - бить по зубам в случае вторжения в территориальные воды и воздушное пространство СССР. Потакание провокациям не ведёт к снижению напряженности, но парализует свои вооружённые силы и снижает военный рейтинг страны, поскольку в понимании западного толпаря в медной каске всё это выглядит так: “Раз нас не бьют - значит нас боятся!”. Иного в их головы не вмещается. Такого рода дурь, как показывает опыт истории, большей частью выбивается из головы вместе с мозгами в результате применения оружия, но при этом умнеют и проникаются гуманизмом и многие оставшиеся в живых [256].
Поэтому ЗДРАВОМЫСЛЯЩЕЕ правительство должно оценивать улучшение международной обстановки не по фактам пассивности своих вооружённых сил, деморализованных правительством же, в провокационной обстановке, а по СОКРАЩЕНИЮ ЧИСЛА ПРОВОКАЦИЙ, предпринимаемых против страны.
Фактически же с брежневских времён проводится та же политика в отношении Вооружённых Сил СССР, что и в 1941 г.: «не поддаваться на провокации». И делают это подчас те же люди, что критикуют И.В.Сталина за всё, включая и требование «не поддаваться на провокации». Но сторона, идущая на провокацию, также не желает влезать в незапланированную ею войну, как и мы сами не хотим войны. Причина же, позволяющая принять к изполнению очередной план “Барбаросса”, - падение военного рейтинга, в том числе и за счёт игнорирования провокаций и боязни низших начальников пресечь провокацию, поскольку по-прежнему, как и во времена Сталинизма, высшего начальства и руководства государства они боятся больше, чем потенциального противника. Всё это вкупе создаёт предпосылки к возникновению иллюзии или обоснованной уверенности в безнаказанности, и потенциальный агрессор развязывает горячую войну.
К июню 1941 года имело место и нарушение сбалансированности сухопутных войск: укомплектованность средствами радиосвязи составляла от 30 до 60 % по разным видам; была нехватка автоматического стрелкового оружия. Массированный удар по небоеспособным войскам и инфраструктуре привел к уничтожению на земле большей части авиации западных округов, что ещё более усугубило разбалансированность сухопутных войск и обеспечило господство немцев в воздухе.
Диверсии и военное уничтожение объектов проводной связи в сочетании с нехваткой средств радиосвязи привели к потере управления войсками, после чего оперативный план Генштаба на 1941 год стал безполезной бумагой, т.е. произошло опрокидывание существовавшей концепции ведения войны и наступило концептуальное безвластие над вооружёнными силами. Оно длилось до возстановления управления войсками на всём протяжении линии фронта.
Характерно, что Одесский военный округ не потерял управления войсками и его авиация в меньшей степени пострадала на земле, чем авиация его северных соседей. Причина этого не столько в том, что он находился в стороне от направления главного удара Германии, сколько в том, что его командование по собственной инициативе предприняло меры по повышению боеготовности частей округа, не дожидаясь директив московского начальства.
В перестройку были высказаны мнения, что это было связано с большим личным риском, поскольку де нарушало указание «не поддаваться на провокации». Однако этот “риск” был действительно несколько больше, чем “риск” командующих флотами и Наркома ВМФ, но не по причине “мстительности” единовластца И.В.Сталина, а по причине традиционной для армии верноподданности высокого московского сухопутного начальства.
