— Предположим, они действительно занимаются подстрекательством, — нахмурился Барак. — Ну и что дальше? Неужели вы хотите, чтобы мужа Джозефины отправили в тюрьму и подвергли допросу с пристрастием? Да и Воувелла, парня, который пытался нам помочь, вряд ли стоит обрекать на подобную участь! — Он яростно затряс головой. — Так что давайте договоримся: вы ничего не слышали и ни о чем мне не рассказывали. И, кроме всего прочего, согласитесь: у крестьян в тех краях, о которых шла речь, есть веский повод поднять мятеж.
— Всякое кровопролитие внушает мне ужас.
— Может, до кровопролития дело еще и не дойдет.
— Надеюсь на это.
— Как бы то ни было, мой вам совет — выбросьте этот случай из памяти. Это самый разумный выход.
Помолчав несколько мгновений, я кивнул:
— Пожалуй, ты прав.
Барак похлопал меня по плечу:
— Как говорится, чему быть — того не миновать.
Я был так утомлен, что сразу провалился в глубокий сон и проспал до шести чесов утра, когда меня разбудил слуга. Поднявшись, я первым делом исполнил свое намерение написать Пэрри и леди Елизавете; в письмах я сообщал, что мне удалось выявить новое обстоятельство, связанное с исчезновением ключа, и что в оставшееся до суда время я намерен использовать эту зацепку.
За завтраком я сказал Тоби, что, после того как он отведет нас к брату Грейс Боун, он может вернуться на ферму к родителям и оставаться там до завтрашнего судебного заседания.
— Благодарю вас, — кивнул Тоби.
Он был очень бледен, — вне всякого сомнения, раненая рука доставляла ему сильную боль.
— Я тоже очень вам благодарен, в особенности за помощь минувшей ночью, — ответил я. — Жаль, что вы пострадали.
— Так или иначе, я рад, что мы хорошенько проучили этих мерзких сопляков, — усмехнулся Тоби.
После завтрака мы повторили путь, который проделали прошлой ночью, — перешли на другую сторону реки и двинулись по Оук-стрит, широкой улице, которая привела нас к воротам Святого Мартина, расположенным на северной окраине Нориджа. Вдалеке маячили городские стены. День снова выдался жаркий; судя по всему, по-настоящему летняя погода установилась надолго. Среда была в Норидже базарным днем, и по дороге, вздымая облака пыли, тащилось множество повозок. Мы миновали большую церковь, окруженную незастроенным пустырем, и подошли к домам, теснившимся около ворот. К моему удивлению, дом, в котором жил Питер Боун, оказался достаточно просторным двухэтажным зданием; впрочем, краска, покрывавшая его стены, во многих местах облупилась, обнажая деревянные балки, явно тронутые гниением. Дверь нам открыл человек лет тридцати, высокий, худой, темноволосый. Безбородое лицо его отличалось правильностью черт, в умных карих глазах светилась настороженность. В руках он держал веретено с намотанной на него шерстью.
— Мастер Питер Боун? — осведомился я.
— Да, к вашим услугам, — ответил он, испустив тяжкий вздох. — Я слышал, что меня разыскивает законник из Лондона, и сразу смекнул: дело тут в моей сестре, которая работала у Джона Болейна. Думаю, нам лучше пройти в дом.
Вслед за хозяином мы вошли в комнату, просторную и светлую, хотя и меблированную весьма скудно. Обстановка состояла из стола, на котором лежала куча шерсти, четырех стульев, кровати и стоявшего в углу кованого сундука. Боун предложил нам сесть.
— Вы не откажетесь выпить пива? — спросил он.
— Нет, спасибо. Мы были очень опечалены, узнав, что Грейс и вторая ваша сестра оставили этот мир.
— Да, прошлая зима выдалась тяжелой и унесла немало жизней, — вздохнул Боун и устремил в пространство взгляд увлажнившихся глаз. — Бедняжка Мерси захворала легочной лихорадкой, а вслед за ней заболела Грейс. У меня даже не было денег на похороны, и сестер похоронили в общей могиле — как и многих других, умерших от этой болезни. — Боун поднял на меня глаза, взгляд которых был исполнен горечи и, как мне показалось, вызова. — Наверное, грех так говорить, но я предпочел бы умереть вместе с сестрами. Теперь в этом мире у меня не осталось ни единой родной души.
— Да, наверное, дом кажется вам опустевшим, — вполголоса заметил Тоби.
— Я сдаю внаем комнаты Грейс и Мерси, а также свою бывшую спальню, чтобы выручить немного денег, — сообщил Питер. — Это нарушение правил аренды, но домовладельцу об этом ничего не известно, — добавил он, пристально глядя на меня.
— Нас это совершенно не касается, — поспешно заверил я. — Мы пришли сюда вовсе не затем, чтобы создавать вам новые трудности. И мы очень признательны за то, что вы согласились с нами побеседовать.
Боун снова обвел нас настороженным взглядом и понурил голову.
— Прежде здесь была моя ткацкая мастерская, — сказал он. — Два года назад тут стоял станок, я ткал, сестры мне помогали. Но теперь люди, которые заправляют делами в городе, прибрали к рукам все производство шерстяных тканей и оставили без работы мелких ремесленников вроде меня. Ткацкий станок пришлось продать. Грейс и Мерси пряли шерсть и зарабатывали немного денег. Теперь и я вынужден заниматься этой женской работой.
Он с неожиданной злобой швырнул веретено на стол.
