— Мне пора приниматься за работу, — сказал он, указывая на веретено.
Мы вышли на улицу. Оглянувшись, я увидел, что Боун, стоя у окна, смотрит нам вслед. Веретено проворно двигалось в его ловких руках, а на лице застыло все то же настороженное выражение, с каким он встретил нас.
По возращении в «Девичью голову» Тоби, заверив нас, что раненая рука ничуть не мешает ему ездить верхом, отправился домой.
— У Болейна я, пожалуй, лучше побываю один, — сказал я Николасу. — А ты тем временем наведайся в контору коронера, узнай, осматривал ли он тело Снокстоуба.
— Уж конечно осматривал, — сердито буркнул Николас. — Неужели нет?
Я пристально взглянул на него:
— Чем ты недоволен, можно узнать?
— Этот каналья Локвуд меня бесит. Только и думает, как бы проехаться на мой счет.
— А, ты не можешь забыть, как он поставил тебя на место, когда мы беседовали с Питером Боуном, — улыбнулся я. — Но надо признать, правда была на его стороне. Читать мораль человеку, попавшему в столь печальные обстоятельства, — это… как бы помягче сказать… не слишком уместно.
— Возможно, я был не прав. И все равно Локвуд слишком много себе позволяет. Он всего лишь простой клерк, а держится так, словно ровня нам.
— Барак тоже всего лишь простой клерк.
— Но вы с ним знакомы еще с незапамятных времен. Конечно, Джек может позволить себе держаться с вами накоротке. И он приятный, компанейский парень. В отличие от этого Локвуда, который только и знает, что возмущаться и негодовать.
— Я надеялся, что после той переделки, в которую мы попали минувшей ночью, вы с Тоби проникнетесь друг к другу большей симпатией, — покачал я головой. — Ник, я понимаю, что Тоби тебе не по душе, но все-таки сделай милость, будь с ним полюбезнее. Тем более что терпеть его общество осталось уже недолго. Если повезет, через несколько дней мы уедем из Нориджа.
— Попытаюсь с ним не ссориться. Но он сам отнюдь не считает нужным со мной любезничать. Видели, какими презрительными взглядами этот тип одаривал меня сегодня?
— Осталось всего несколько дней, — повторил я. — Ладно, Ник, хватит дуться. Отправляйся к коронеру. Встретимся у главного входа в замок.
Ночь, проведенная почти без сна, давала о себе знать; добравшись по крутым улочкам Нориджа до рыночной площади, я буквально с ног валился от усталости. Базарный день был в самом разгаре, на площади яблоку было негде упасть. Под разноцветными навесами шла бойкая торговля овощами, рыбой, мясом, шерстью, скобяными изделиями; купцы на все лады восхваляли свои товары. В дальнем конце площади, там, где прилавков не было, крестьяне, прибывшие утром из деревень, продавали сыр, масло, сморщенные прошлогодние яблоки и груши, разложив их на кусках ткани, расстеленных на земле. Разносчики предлагали всякую всячину: булавки, деревянные кружки, цветные ленты, книжки с картинками. Я заметил лавочника, у которого прежде работал Скамблер, и вспомнил о том, что сегодня непременно должен побеседовать с мальчуганом.
Подойдя к замку, я бросил взгляд на Ширхолл, где сегодня слушались гражданские дела. Тюремщик вновь провел меня по гулкой железной лестнице и вслед за мной вошел в камеру.
— Посмотрите только на него, — усмехнулся он, указав на арестанта. — Жить ему осталось меньше двух дней, а он знай себе дрыхнет.
Я знал, что многие люди, лишенные возможности действовать, изнемогая под тяжестью страха, находят спасение во сне. Тюремщик грубо потряс Болейна за плечо. Тот вздрогнул, вскинул голову и растерянно заморгал:
— Что… что такое?..
— Доброе утро, Джон, — улыбнулся я.
Он провел руками по спутанным волосам и сел на койке.
— Я просил дать мне возможность как следует вымыться и побриться перед судом. Но получил отказ, — пожаловался узник.
— Ничего, я добьюсь того, что вам предоставят все необходимое, — заверил я. — Несомненно, это вопрос денег.
— Изабелла принесет мне чистую одежду. По крайней мере, на суде я не буду выглядеть вонючим забулдыгой, — вздохнул Болейн. — Изабелла уже в городе, она остановилась в «Белой лошади» — это постоялый двор на рыночной площади. Ее сопровождает Чаури, мой управляющий. Часов в семь вечера оба будут здесь. Вы сможете встретиться с ними и поговорить о том, что ожидает нас всех на суде?
— Да, разумеется.
— К счастью, Изабелле разрешили навестить меня.
— Вы хотите, чтобы я присутствовал при вашей встрече?
— Нет, благодарю вас, — грустно улыбнулся Болейн. — Скорее всего, это наша последняя возможность побыть вместе. — Он испустил тяжкий вздох. — Есть какие-нибудь новости?
Я сообщил о внезапной гибели слесаря, о том, что Грейс Боун, как выяснилось, умерла этой весной, а брат ее не смог сообщить нам ничего достойного внимания. Рассказ о стычке с близнецами я приберег напоследок, а о том, что обе стороны пустили в ход мечи, счел за благо не упоминать. Выслушав меня, Болейн сокрушенно покачал головой:
— Как это ни печально, я надеюсь, что никогда больше не увижу родных сыновей. Хотя я далеко не уверен в том, что они имеют отношение к убийству своей матери.
