Обратный путь к гребню холма мы проделали в молчании. Бросив взгляд на город, я убедился, что южная его часть по-прежнему затянута дымом, однако пожар, охвативший Конисфорд, похоже, идет на убыль. Потом я увидел, что по дороге, ведущей на вершину Маусхолда, движется вереница закованных в цепи арестантов в сопровождении солдат. Поднявшись на холм, они направились в сторону дворца графа Суррея. Арестантов было человек двадцать, и, к своему ужасу, я заметил среди них Джона Болейна, также в кандалах. Впрочем, в отличие от своих товарищей по несчастью, грязных и оборванных, он был прилично одет и отнюдь не выглядел изнуренным. Мы с Николасом бросились к дворцу. Заметив солдата, который стоял в карауле во время судов под Дубом реформации и, следовательно, должен был меня помнить, я рискнул обратиться к нему:
— Скажите, что здесь происходит?
— Вы ведь адвокат Шардлейк, верно? — кивнул часовой. — Да ничего особенного. Просто мы пригнали из замка последнюю партию джентлемов. Замок-то скоро попадет в руки графа Уорика. Дело идет к тому, что он выбьет нас из города. Так что джентлемы теперь будут жить во дворце графа Суррея.
— Но зачем? Для чего понадобилось тащить их сюда?
— О, вот увидите, от них тоже будет толк, — мрачно ухмыльнулся караульный. — Если дело дойдет до битвы, заключенных, закованных в цепи, поставят перед строем наших солдат. Может, люди Уорика не захотят стрелять в своих. — Вероятно, глаза мои полезли на лоб от ужаса, потому что собеседник нахмурился. — На войне как на войне, мастер Шардлейк. Во время уличных боев в городе удача от нас отвернулась. И теперь любые средства хороши, лишь бы только одержать победу.
Я бросил взгляд в сторону заключенных. Судя по испуганным лицам, всем было известно, какая участь им уготована. Поймав умоляющий взгляд Джона Болейна, я указал на него солдату:
— Этот человек не относится к числу пленников, захваченных повстанцами. Его заключили в тюрьму по обвинению в уголовном преступлении. И хотя он признан виновным, королю была направлена просьба о помиловании, подписанная леди Елизаветой. Его привели сюда по ошибке.
— Почему же по ошибке? — пожал плечами солдат, равнодушно взглянув на Болейна. — Он ведь тоже из джентлемов, правда? Это и слепому видно. Нам было велено пригнать сюда всех джентлемов, и мы выполнили приказ. Если вы чем-то недовольны, обращайтесь к капитану Кетту.
— До сих пор капитан Кетт запрещал убивать пленников, джентльмены они или нет, — процедил я. — Неужели он изменил своим принципам?
— Никто не собирается их убивать! — рассердился часовой. — То есть мы, по крайней мере, не собираемся. Это уж людям Уорика решать, готовы они лишить их жизни или нет. А вообще, приятель, на войне не обойтись без крови. Прямо сейчас, в эту самую минуту, в Норидже гибнут наши. Ступайте своей дорогой, мне некогда чесать языком.
Подойдя к колонне арестантов, я поравнялся с Болейном и спросил:
— Где Изабелла?
— Ее прогнали из замка прочь, — сообщил он дрожащим от отчаяния голосом. — Сейчас жена где-то в городе, но я не представляю, где именно. То, что там творится, просто ужасно! Мэтью, умоляю, спасите нас!
В тот вечер в лагерь вернулись из Нориджа только раненые. Ночью сражение прекратилось, и мы узнали, что бо́льшая часть города захвачена армией Уорика; в руках повстанцев остались только северные кварталы. Кузнец Милфорд едва доплелся до своей хижины: в бою он получил удар пикой в бок, рану прикрывала промокшая от крови повязка.
— Рынок теперь в руках неприятеля, поэтому покупать провизию нам негде, — угрюмо сообщил он. — Завтра должны прибыть швейцарские наемники, так что будет еще жарче. Если мы не сможем двинуться в атаку из северных кварталов, значит решающее сражение произойдет здесь, на холме.
Николас спросил у него, не видел ли он Барака и Нетти.
— Когда идет такая битва, видишь только то, что творится рядом с тобой, — покачал головой кузнец. — Простите, но у меня больше нет сил говорить. Пойду прилягу.
Готовить ужин вновь пришлось нам с Николасом. Покончив со стряпней, мы уединились в своей хижине.
— Похоже, дело принимает скверный оборот, — вполголоса заметил Овертон. — Что будет с Болейном и Изабеллой? Где теперь Джозефина?
— Это одному Богу известно, — вздохнул я. — Но у меня есть одна неплохая новость. Похоже, я знаю, кто убил Эдит Болейн. Майкл Воувелл на пару со своим прежним хозяином, Гэвином Рейнольдсом.
— Отец убил собственную дочь? — недоверчиво вытаращил глаза Николас. — Да он же стар, как трухлявый пень. Еле ползает, да и то с палкой.
— Это он теперь еле ползает. Помнишь, старикан сказал, что повредил ногу несколько месяцев назад? Думаю, это было как раз в ночь убийства.
— Но ведь Воувелл ненавидит Рейнольдса.
— Он хочет, чтобы мы так думали. Полагаю, этот человек — ловкий притворщик.
Я рассказал Николасу, как Майкл упомянул о больных суставах Эдит и эта фраза, всплыв у меня в памяти, повлекла за собой неожиданную догадку.
— Завтра нам с тобой надо будет поговорить с ним наедине и добиться признания. Попытаемся вытянуть из Воувелла всю правду. В том числе и насчет соучастников.
