Грозная боевая машина превратилась в механическую курицу с тележкой.
Не сказать на первый взгляд, чтобы шагоходы особенно надрывались от непривычной работы на почти сорокаградусной жаре. И все же Леха не поленился бы замерить температуру гидравлической жидкости в приводах, будь у него такая возможность. Просто из любопытства. Type-X создавался мягко говоря, не для таких силовых упражнений на свежем воздухе.
Китайцы вбросили на рынок «Железного всадника», решая основную проблему 2040-х, когда частники, вовлеченные во множество небольших конфликтов, нуждались в относительно дешевой машине, которую можно сделать быстро, оснастить под конкретный запрос и поставить по требованию. Небольшой боекомплект, умеренный запас хода, легкая броня, – это все не критично, если тебе привезут уже завтра-послезавтра много шагоходов по умеренной цене, а противник твой, в общем, тоже не гитлер. Type-X заточен под оперативное реагирование вблизи от основной базы. Как правило, это стремительная атака на небольшую глубину, с задачей быстро проломить неукрепленную оборону. Или еще более стремительная контратака по тяжелой пехоте и легкой бронетехнике. Автономностью машин и выносливостью ходовой части можно пренебречь. Основной риск для легкой БШМ – гибель в ближнем городском бою, а вовсе не аварийная остановка на пути к месту столкновения, куда машина ехала на самолете или трейлере, упакованная, поджав лапки.
И вдруг такое… Верно сказал Пасечник, командир у них живодер. Ладно, доковыляли сюда – уже молодцы, они ведь идут как минимум из Минны, за сто шестьдесят километров. И что-то у них успело сломаться: на это красноречиво намекали распахнутые люки кабин пилотов. У всех машин до единой.
– А что, так можно было? – бросил Леха громким шепотом через плечо.
– Можно, – еле слышно отозвался Смит. – Но по инструкции не положено. А ты о чем?
– Груз!
– Остроумное решение в безвыходной ситуации, не правда ли? Видимо, белый человек в регионе Абуджи считается добычей даже если приедет на танках, поэтому никто не хочет с ним связываться, а особенно транспортники… Нет, выход неглупый. Половина машин сразу на профилактику, но половина останется в строю. Впрочем, если ты заметил люки, никто из них не боец как минимум сегодня. Думаю, полетели фильтры. Да и вообще… Если кого-нибудь интересует мнение эксперта, это все отдает клоунадой. То есть, говоря по-взрослому, постановкой. Как метко сказал один мой юный друг: «Здесь все неправильно!»
– А они ведь чистые… – Леха имел в виду, что на машинах нет ни тактических знаков ни индивидуальных значков пилотов; это так называется на профессиональном языке, «чистые». – Интересно проверить их по нашей базе, если сможем подойти ближе и прочесть номера шасси.
– Да что тут интересного, ты меня удивляешь, и так все ясно. Они прямо с завода, еще нигде не засвечены, куплены под одну задачу, скорее всего – конкретно на убой. Возможно, с пилотами, которые об этом не задумались, потому что молодые и неопытные. Говорю же – клоунада и постановка… А совсем по-взрослому – подстава, если ты знаешь такое слово…
Смит удрученно вздохнул и уткнулся в планшет.
– У них же приводы лопнут от такого обращения! – громко возмущался Пасечник впереди.
– Очень глупо недооценивать Китай, – гудел Дебанги. – И командира отряда. Сто миль прошли – и хоть бы хны.
– Все сто миль с открытыми люками?
– Слушай, Пасечник, ты начинаешь мне надоедать.
Оба повысили голос – дизели шагоходов рокотали уже совсем близко; от поступи стальных лап едва заметно дрожала земля.
– Это моя профессия – надоедать, я ведь журналист! Кстати, господин комиссар, а не согласитесь ли вы для нашего радио…
– Не сегодня. Погоди, будет у тебя материал. Чует мое сердце, будет. Между прочим, третье условие…
– А всё уже! – быстро сказал Пасечник.
– Что – всё?!
– Ну правда, мы же договорились, не меняйте правила игры на ходу, двух условий вполне достаточно!
Головной шагоход остановился, жалобно всхлипнув, за ним начала вставать колонна, издавая кто громкий скрежет, кто опасный хруст, различимые даже сквозь гул силовых установок на холостом ходу. Поистине душераздирающие звуки. Ничего похожего на уютное пыхтение тяжелых БШМ, не говоря уж о старой доброй «Избушке» с ее избыточно крепкой ходовой частью.
Все-таки сильно им досталось, еле дышат, – подумал Леха. Китай, сделанный для продажи частникам, он и есть Китай, весь одноразовый. Нельзя ему давать продолжительную нагрузку. Запас прочности у коммерческих машин – доскакать до врага и убить его, а дальше никто не гарантировал чудес за ваши смешные деньги. И что характерно, тот же Type-X, с того же конвейера, но собранный под заказ Народно-Освободительной Армии Китая, вообще другое дело. У него предельный вес до сорока тонн, и даже с тяжеленной стомиллиметровой пушкой он лихо бегает и метко стреляет, не издавая посторонних звуков, и не разваливаясь на удивление долго. Китайцы борются за качество просто: если глупым лаоваям выгодно брать низкокачественный товар, это их проблема; но сделаешь плохо для своих товарищей – партбилет на стол и до свидания…
