Фиксер был настолько прав, по всем статьям прав, что становилось неловко. Туманная история расстрелянных и сожженных улиц Абуджи начала проясняться с бешеной скоростью. Прямо на глазах складывались паззлы, – и только одна загадка мучила: почему я сам не додумался раньше до таких логичных ответов. Потому что оторвался от жизни?
Или потому что идиот.
– И, знаешь, порядок-то они навели! Тех, кто выжил, «Топоры» построили, обучили минимальной дисциплине, рассчитали по бригадам и дали людям работу – послали собирать металлолом… Да, еще занятный момент тебе в копилку. Наш расчудесный международный аэропорт удрал вслед за правительством. Организованно эвакуировался, как это назвали. Отвинтили столько электроники, сколько успели, распихали по самолетам – и чао. А «Топорам» не до того, они банки грабят. Поэтому, наступая беглецам на пятки, в аэропорт зашли несколько мелких банд и сразу передрались из-за него, войнушку устроили, отчего и загорелись терминалы. Муделе сказал: полосы целы, и ладно, потом разберемся. Ему аэропорт скорее мешал, он на полном серьезе боялся, что молодые придурки начнут сбивать самолеты просто ради прикола… Но когда «Ландскнехты» уничтожили взлетку, хотя, гады такие, обещали быть паиньками, Муделе выставил им счет за причиненный городу ущерб! Не знаю, сколько, но факт.
– Вот это уже чересчур!
– Ты сейчас хочешь показаться глупее, чем есть, чтобы притупить мою бдительность – или правда не понимаешь, как здесь все работает?
– Ну это же байка! Сами подумайте, что можно предъявить частнику, у которого одних только шагоходов – батальон?! И ноги уже в крови по колено? Будь ты хоть крестный отец всей Нигерии, он тебя растопчет! И выставит счет – тебе!
– Опять та же песня, – разочарованно протянул Лоренцо. – Я думал, ты хоть немного понимаешь Африку. И за что тебя любят в Лимпопо? А ведь любят! Чего молчишь? Чего краснеешь? Я же вижу.
– Допустим, я герой хренов, – объяснил Леха и отвернулся.
– То есть, такой же придурок, как черные. Но тогда ты должен понимать!
– Может, Институт меня испортил. Я стал умнее.
– Водку будешь? – оживился Лоренцо. – У меня водка – сдуреешь в момент. Выпей, и сразу все поймешь.
– Нет, – процедил Леха, который очень хотел выпить, и уже давно, потому что по трезвой голове откровения фиксера били градом. Сильно и больно.
– Смешные вы ребята, – сказал Лоренцо. – Приехали такие ученые, а простых вещей не знаете. Шагоходы по колено в крови! Да хоть по уши, всем плевать! Ты в африканском мегаполисе, парень! Здесь вся экономика боя встает с ног на голову! Объясняю на пальцах. В Абудже сотня обдолбанных черных с кирпичами задолбает БТР, достанет из него гранатомет, и один-единственный гранатометчик завалит шагоход… Понял? Ты моргнуть не успел, а городские партизаны, которые не стоили противнику ни гроша, принесли тебе прямого убытка на десяток миллионов. Но это только начало, ведь они пилота взяли в плен – и давай его трахать! И кладут записи в интернет, роняя акции твоей ЧВК с каждым новым видео! Что, в Институте такую арифметику не проходят на первом курсе? Странно. Наверное Барнард не учился в ваших институтах, поэтому умел считать и не лез в Абудже на рожон. И воевал он в городе не как белый, а как черный, чем сильно озадачил пижонов из «Кибернетики»… Эй, почему так смотришь, прохвессор? Фамилия Барнард ничего не говорит? Кто тебя послал сюда такого дремучего?
– Я оператор съемочной группы, – выдавил сквозь зубы Леха.
Никакого Барнарда он не помнил. Командира нигерийской группировки «Ландскнехтов» звали Крукс, начальника штаба Ларсен, оба из африканеров, и местную специфику должны были знать с рождения. Недаром они сумели выйти из города, просочившись сквозь кордоны «Кибернетики», и погибли уже в Вене; убиты взрывом. Это без сомнений – их опознали не только по личным жетонам, а еще по ДНК. Барнард наверняка есть в базе данных Института, но не полезешь в нее при Лоренцо, много чести.
