Ардван бродил по саду и думал о том, сколько всего повидали эти стены: жизней, смертей, трагедий и радостей человеческих. И его смерть они увидят и продолжат стоять дальше величественно и безучастно, как прежде. Сколько ещё поколений замок переживёт? На душе стало тяжело от осознания мимолётности времени: оно проносится, будто миг, и растворяется в пустоте, а дела рук людских остаются на столетия, забывая своих творцов и хозяев. Но и они рано или поздно обратятся в прах. Ардван задумался о вечном. «Как же мы ничтожны даже по сравнению с этой башней, – рассуждал он, глядя на грозный силуэт донжона, вычерченный в лучах утреннего солнца. – Всем мы ничтожны! Все мы исчезнем, и что потом?» После кончины мобады обещали доблестным воинам пиршества в Небесных Чертогах, но почему-то с годами всё меньше веры было их словам.
К Ардвану направлялись три человека: мобад-канцлер Гуштесп в скромной белой рясе, мальчик, опирающийся на костыли, еле передвигающий по земле искривлённые ноги, и слуга, приставленный к ребёнку. Обучением детей графа занимались несколько придворных, но главная часть воспитания Нитхарда лежала именно на плечах мобада-канцлера. Если ребёнок не способен овладеть военным мастерством, пусть он, хотя бы, станет грамотным и образованным, о чём лучше всех мог позаботиться именно старый придворный священнослужитель.
– Доброе утро, отец! – вследствие недуга мальчик картавил и растягивал слова.
– Доброе утро, Ваше Сиятельство! – поклонились мобад-канцлер и слуга.
Ардван поздоровался с ними.
– Как у тебя дела, Нитхард? – спросил он сына.
– Хорошо, – ответил тот. – Отец, ты скоро едешь на войну?
– Да, сын, придётся отлучиться на несколько месяцев.
– Жаль, мне не доведётся пойти с тобой, – прокартавил Нитхард, – говорят, я никогда не смогу сражаться, не стану катафрактом, не буду таким, как ты, сильным и смелым.
Ардван похлопал сына по плечу:
– Всевидящий каждому предопределил своё: одним суждено воевать, другим даны иные способности. Учись хорошо, слушайся наставников, и когда-нибудь ты поймёшь своё предназначение.
Нитхард понурился, а на Ардвана вдруг накатило чувство отцовской любви к бедному ребёнку, на котором отыгралась жестокая судьба. Он строго посмотрел мальчику в глаза:
– Знаешь, сила и смелость не в руках и ногах, они вот здесь и здесь, – Ардван дотронулся указательным пальцем до головы и груди Нитхарда. – Сила – это не умение махать мечом, это, прежде всего, воля и твёрдость духа. Не все свершения творятся на поле боя. Когда я был молод, я тоже полагал, что главное в жизни – повергнуть как можно больше врагов, но с годами оказывается, что это не так. И ты, когда подрастёшь, поймёшь это. А сейчас запомни мои слова: пусть Всевидящий забрал у тебя способность драться, но зато дал многое другое. В тебе течёт благородная кровь, а значит, ты станешь великим человеком!
Это были лишь слова: глубоко внутри граф понимал, что человек, не умеющий держать в руках оружие, мало, на что годен, но причинять сыну лишнюю боль, лишая того надежды, он не желал.
– Разрешите пообщаться с вами с глазу на глаз, милорд, – проговорил мобад-канцлер.
Они и Гуштэспом присели на скамью под развесистым дубом, а Нитхарда в сопровождении слуги отправили погулять в другой конец сада.
– Думаю, вы знаете, о каком деле пойдёт речь, милорд, – начал канцлер. – Мальчику уже двенадцать лет, и нужно определить его дальнейший путь. Скоро вы отправитесь в резиденцию Железноликого и сможете взять Нитхарда с собой ко двору короля, если желаете, чтобы он обучился придворному ремеслу. Заодно вашему сыну будет полезно оказаться в окружении воинов и испытать тяготы военного похода.
Гуштэсп сложил смиренно руки на коленях и многозначительно замолчал.
– Но ты полагаешь, Нитхарду предпочтительнее иная судьба? – прищурившись, взглянул на канцлера граф.
– Разумеется, милорд! Вы знаете, что я думаю по этому поводу. Всевидящий лучше позаботится о здоровье и образовании мальчика, нежели королевский двор. В миру многие люди не ведают любви Хошедара, а потому ребёнку-инвалиду предстоит много тягот. Путь монаха тоже имеет свои преимущества: Нитхард получит полное образование, сможет прочесть труды великих мудрецов и философов – с такими знаниями перед ним откроется путь учёного, врача или богослова. В его положении становиться придворным – не самый лучший вариант.
– Вот только я останусь без наследника, – Ардван развёл руками. – Кому достанется земля и замок? Моему непутёвому братцу?
– Верно, милорд, Нитхард не получит титул. Но графиня в таком возрасте, в котором женщина ещё может рожать. Отдав ребёнка Всевидящему, вы обретёте Его благосклонность.
– Да, да, и тогда свершится чудо, и Бог пошлёт мне здорового наследника. Слышал уже много раз. Вот пусть вначале пошлёт, а там посмотрим.
– Доверьтесь Всевидящему, милорд.
