К концу дня на берегу собрался народ: теперь уже не только бездомные желали выздоровления. Слухи разошлись быстро, и люди, страдающие от всевозможных болячек, поспешили к тому, кто может избавить их от страданий – в основном это были простые рыбаки и сервы из предместий. Неожиданно у Монтана оказалось довольно много работы, он даже не предполагал, что здесь так много больных. А люди, выстроившись цепочкой, благоговейно взирали на молодого целителя и нетерпеливо ждали своей очереди. Время от времени, после исчезновения очередной гниющей раны или сыпи на коже, над собравшимися проносились изумлённые возгласы.
Больных радовало и то, что юноша не требовал платы за творимые чудеса, а предлагал просто дать ему взамен, кто что сможет. И люди несли. Несли в основном еду, реже – одежду или безделушки, и лишь совсем немногие благодарили деньгами.
Впрочем, Монтану, чтобы отправиться в дальнейшее путешествие, именно это и было нужно: пища, одежда, да пара монет на всякий случай. К людям он испытывал по большей части безразличие, а в глубине души даже немного презирал этих мелочных, суетливых и слабых существ. Но их оказалось столь много, что к вечеру Монтан устал, да так, как не уставал, бродя целыми днями по мёртвым землям. Физические ограничения обычно легко преодолевались благодаря самоконтролю, но возникшее сейчас внутреннее изнеможение подавить никак не получалось. Было тесно и душно от человеческого присутствия. Да и лечить стало труднее: всё больше тратилось времени на то, чтобы сосредоточиться и направить мысленную энергию в нужное русло. А люди не ведали, что творится в душе целителя, да и плевать им было: их беспокоило только собственное выздоровление. Они возносили хвалу Хошедару и Всевидящему, рассыпались в благодарностях и довольные отправлялись по своим делам.
Стемнело, но народу меньше не становилось. Монтану изрядно надоела толпа, и когда стало совсем невмоготу, он объявил:
– Остальные завтра. Я устал, уйдите.
Среди пациентов пронёсся ропот, больные начали неуверенно расходиться по домам. Однако были и те, кого не оставляла надежд получить сегодня исцеление – эти стали упрашивать юношу вылечить хотя ещё бы одного. Такая назойливость была неприятна. Среди северных племён люди относились к нему более уважительно, и Монтан не понимал, почему здесь всё иначе.
Тут к толпе подошли два человека, оба невысокие с наглыми физиономиями. Один – осанистый и худощавый – обладал тонкими чертами лица, которые, впрочем, вряд ли можно было назвать приятными, и козлиной бородкой. Его левая бровь застыла в приподнятом положении, а во рту не хватало нескольких зубов. Под плащём мужчина носил грубую рубаху в комплекте с плотной, расшитой орнаментом туникой, что выделяла его на фоне бедняков в простецкой домотканой одежде. Булава с небольшим набалдашником на грубо-вытесанной деревянной рукояти торчала из-за пояса, а на пальцах красовались железные перстни: человек будто хотел придать себе солидности, не имея денег на золото и серебро. Второй обладал коренастой фигурой и широким, приплюснутым лицом, пересечённым розовой полосой шрама, его одежда тоже была не самой бедной. Этот прятал под плащом длинный тесак.
А ну разойдись! – гаркнул худощавый. – Слышали, что господин сказал? Свалили отсюда подобру-поздорову!
– Ага, пошли прочь, – вторил ему широколицый хриплым тенором.
Для пущей убедительности подошедшие вытащил оружие. Назойливые пациенты, опасливо косясь на агрессивно настроенных незнакомцев, с беспомощным ворчанием побрели прочь, и целитель остался один на один с двумя подозрительными личностями.
– Достопочтенный Монтан, – нарочито учтиво произнёс худощавый, – позволь представиться: зовут меня Феокрит, а это мой коллега – Неокл.
– Что тебе нужно и откуда ты знаешь моё имя? – спросил Монтан обычным отстранённым тоном.
– Господин, слава о тебе разнеслась по всему побережью. Эти оборванцы из предместий слишком тупы и невежественны, но в городе люди слышали о великом лекаре северных племён. Вижу, всякий сброд порядком тебе докучает, да и недоброжелатели могут встретиться на пути. За скромное вознаграждение я бы мог предложить наши услуги.
– Мне не нужно, – сказал Монтан.
– Но господин, ты не знаешь, какие опасности поджидают одинокого путника в этом порочном месте, особенно если он имеет при себе много ценных вещей, – Феокрит покосился на дары, сваленные в кучу. – Наши услуги обойдутся недорого, но, поверь, без них тебе придётся несладко.
Монтан уловил угрожающие нотки.
– Вам нужны вещи и деньги? Берите, что хотите, – он лёгким жестом указал на дары.
Мужчины переглянулись:
– Он что, серьёзно? – буркнул Неокл.
– Мы премного благодарны за такую щедрость, но значит ли это согласие?
– Подай мне еды, – внезапно приказал Монтан, обращаясь к Феокриту, – а потом сядьте там, – он ткнул пальцем на скалы неподалёку.
Оба человека снова переглянулись. Неокл хотел возмутиться, но спутник жестом запретил ему.
