– Но почему бы тебе не уехать отсюда? – запинаясь, произнёс Феокрит. – Возможно, кто-то захочет помочь?
Девушка немного успокоилась и теперь говорила более твёрдым голосом:
– Да, я уеду: Лин Перст увезёт меня. Мы любим друг друга и хотим бежать от отца. Просто Лину сейчас надо немного подзаработать. Вот только куда нам податься? Я ни разу не выходила за пределы замка, да и он тоже почти нигде не был. Даже не знаю, что нас ждёт дальше. Вдруг нищета или смерть? Мне страшно.
Феокрит обнял девушку, Шана не сопротивлялась, она прислонилась к его плечу, продолжая тихо всхлипывать. Так они и сидели до самого утра. Девушка рассказывала о жизни в замке, о том, через что ей пришлось пройти, а Феокрит немного поведал о своих приключениях на побережье. Два человека, измученные перипетиями судьбы, наконец, смогли излить всё, что накопилось на душе за долгие годы.
***
Утром Лин Перст был, как обычно, весел и беззаботен. Феокрит подловил момент, когда парень сидел один во дворе и точил тесак.
– Послушай, Лин, – заговорил разбойник, – ты не думай, я не трогал Шану.
Тот взглянул на него и непривычно сухо произнёс:
– Мне-то что?
– Да брось, я всё знаю. Вы хотите уехать, так?
Молодой разбойник застыл в удивлении:
– Это она тебе сказала?
Феокрит кивнул, а Лин замялся:
– Понимаешь, у Шаны тяжёлая жизнь, и ей много чего приходится переносить. Девушке не помешает надежда. Но как я её отсюда увезу? Я не могу просто так бросить замок, да и Ворона не позволит дочери покинуть дом.
– Значит, ты надавал пустых обещаний, а теперь идёшь на попятную?
Парень почувствовал себя пристыжённым.
– Слушай, зачем суёшь нос не в свои дела? – огрызнулся он. – Ты как приехал, так и уедешь, а нам тут жить. Не понимаю, почему она всё разболтала первому встречному. Если это дойдёт до Вороны…
– Я умею держать язык за зубами, не переживай. Так ты любишь её? Ты хотел бы уехать с ней?
– Да не знаю я! Что пристал? Может и хотел бы, только куда и как?
Феокрит задумался:
– Я скоро отправлюсь в Нэос, если хочешь, пойдём со мной. Как вывезти Шану, чтоб барон не узнал, придумаем. Вы оба молоды, у вас вся жизнь впереди. Зачем гнить в этой дыре?
Лин Перст очень долго тёр лоб, соображая, что ответить.
– Я подумаю, – в конце концов, выдавил он. – Сейчас не до этого: послезавтра на дело идти. А там видно будет.
1.Шаперон – средневековый капюшон, объединённый с наплечной накидкой (пелериной), иногда имел длинный «хвост».
2.Басилевс – царь.
Колонна шла на восток. Заключённые, позвякивая цепями, медленно и монотонно шагали по направлению к своему последнему пристанищу – рудникам, запрятанным среди горных склонов Восточного хребта. Первые несколько дней дорога петляла по лесам среди холмов и болот. Стража гнала людей почти без остановок, позволяя отдохнуть только днём во время кормёжки. Водянистая похлёбка, которую приходилось есть будущим каторжникам, едва могла утолить голод, и почти не давала сил, и к ночи люди полностью выматывались. А рано утром их вновь поднимали по команде и вели дальше. Шагая в череде сгорбленных спин, Берт больше всего на свете хотел сбросить железо оков, висящее бессмысленным грузом на руках и ногах. Оно натирало запястья и щиколотки, добавляя лишних тягот на и без того нелёгком пути.
Люди из деревень, через которые пролегала дорога, с опаской косились на измученных арестантов. В такие минуты тоска по прошлой жизни, по родному дому и односельчанам особенно сильно теребила душу. Берт понимал, что больше никогда не ощутит уют домашнего очага, не встанет за плуг, бороздящий влажную, весеннюю землю, не возьмёт в руки колосья собранного хлеба. Несмотря на всю тяжесть полевых работ, сейчас даже они представлялись чуть ли не самым счастливым временем в жизни молодого серва.
Колонна сделала продолжительный привал рядом с пограничным деревянным укреплением. За фортом начинались ничейные земли и горы – горы, к которым Берт впервые подошёл так близко. Эти чудовищные громады, пронзающие облака, вызывали у обитателя равнин восхищение, смешанное с подобием суеверного страха.
Здесь арестантов нагнала большая группа всадников. Одетые в блестящую броню, они проскакали в ворота крепости, даже не обратив внимания на расположившихся у дороги каторжников. Возглавлял отряд статный пожилой воин с орлиным носом и грозным взглядом. Пурпурная попона покрывала его лошадь. Берт содрогнулся, встретившись на миг глазами с этим человеком. Конвоиры заставили отдыхавших заключённых встать и склониться перед проезжающими катафрактами.
«Это сам граф Нортбриджский», – пронёсся шёпот среди заключённых.
А потом дорога повела через горы, и только тут Берт понял, как легко было прежде. Первый подъём занял несколько часов. Временами серпантин терялся в хвойных лесах, растущих на склонах, а порой пролегал над обрывистыми уступами, и тогда от высоты захватывало дух. Берт ощущал себя букашкой среди каменистых массивов, окружавших его со всех сторон. Слышанные прежде рассказы о горах и собственные фантазии блекли на фоне представших сейчас перед глазами видов.
