Поллард нес какую-то чушь, но Джордж дал ему высказаться. Матрос рассказал про другого парня, Барки: каким хорошим парнем он был, что вытворял в портах и как всегда ходил под руку с двумя чернокожими шлюхами, водил парней на подпольные карточные игры и шоу с танцующими трансвеститами. Когда это случилось, Барки стоял на часах, а Поллард пришел его сменить, — корабль только вошел в туман. Барки был в хорошем настроении, говорил, что слышал в тумане хлопанье гигантских крыльев, шутил по этому поводу, хоть и был напуган. Все было хорошо, а потом Барки закурил, и тут вдруг какая-то тварь, птица или летучая мышь с огромными чешуйчатыми крыльями и косым, похожим на серп клювом, выскочила из тумана и утащила Барки за борт прямо на глазах у Полларда. Это было самое невероятное зрелище в его жизни: он видел, как злобная тварь уносит Барки в туман, и слышал ее жуткий хохот.
— Хохот? — переспросил Джордж, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.
Поллард кивнул. Его глаза потемнели.
— Да, хохот… Это был хохот. Безумный и визгливый, как смех гиены. Я не могу забыть его. Господи…
Рассказ Полларда ошеломил Джорджа, который, оцепенев, не в силах был произнести и слова, чтобы хоть как-то утешить или ободрить парня.
Поллард тяжело дышал. Он сжимал кулаки так сильно, что костяшки его пальцев хрустели.
— А Майк… Потом твари забрали Майка. Птица просто пролетела мимо меня и схватила Барки, потом… потом те, другие… они забрали Майка, понимаешь? Выскочили из воды и схватили его. Не меня, а Майка.
«Может, в этом все и дело», — подумал Джордж. Возможно, Полларда мучило чувство вины: уже дважды его друзей утаскивали твари, а он не получил ни царапины. Мысль о том, что погиб не он, а его друзья, прожигала ему душу.
Наконец, обретя голос, Джордж спросил:
— Что схватило Майка?
Поллард широко раскрыл рот, словно готовясь закричать, а затем его челюсти медленно сомкнулись, будто мышцы, одну за другой, постепенно парализовало.
— Туман, этот проклятый жуткий туман… Знаешь, какой он? Грязный и мерзкий. Всей душой его ненавидишь, гребаный смог, повисший в воздухе, как одеяло. Но иногда раздаются звуки… И радуешься, что он есть, что он скрывает тебя: ты не видишь обитающих в нем тварей, а они не видят тебя. Мы с Майком слышали разные жуткие звуки: визги, рев и чавканье, как будто шланг всасывал грязь. Мы не хотели знать, как выглядят издававшие их твари, боялись представить, что они могут с нами сделать.
Джордж прекрасно его понимал.
— Нехорошие здесь вещи происходят.
Поллард схватил его за руку.
— Ты знаешь? Знаешь, о чем я думал, пока мы ждали там, в тумане? Я думал… Господи, это безумие… Я думал, что быть съеденным еще не худшая участь. Они могут сделать с нами кое-что пострашнее… Боже. — Поллард обхватил голову руками. — Но Майк… то, что схватило его, оно пришло не из тумана, оно появилось из воды. Из склизкой, зловонной воды. Они появились очень быстро, и мне показалось, что это были люди, они походили на людей, покрытых водорослями, зелеными пучками водорослей. Из воды появились лица, но это были не лица, а водоросли, живые и шевелящиеся, как черви. У одного из них был глаз, и этот глаз посмотрел на меня, прямо на меня. Человеческий глаз, только… только взгляд совершенно безумный, не человеческий. Поросшие водорослями руки обхватили Майка. Он кричал, и я, думаю, тоже, а те руки, в извивающихся, словно змеи, водорослях, они утянули Майка под воду, и больше я его не видел. Я ждал… да, ждал несколько часов, а может, и дней. Просто ждал, когда руки схватят меня. Холодные, червивые руки…
Джордж догадался, что Полларда гложет чувство вины и глубокий, всеобъемлющий страх. Поллард видел, как люди-водоросли — за неимением лучшего названия — забрали Майка и утащили его в черные морские глубины, а потом матрос оказался в одиночестве и ему оставалось лишь ждать, когда эти твари вернутся за ним. Удивительно, что он сохранил хотя бы остатки разума.
— Все кончено. Я знаю, что все кончено, — сказал Поллард. Он казался опустошенным и окончательно лишившимся надежды. — Но иногда мне кажется, что я вижу Майка, слышу, как он зовет меня.
— Мы все слышим что-то в тумане, — заметил Джордж. — Но это фантомы, игры разума или, быть может, какой-то твари. И пока мы сами не поверим в увиденное, не убедим себя в его реальности, оно останется фантомом. Понимаешь, о чем я?
— Да. Думаю, да.
— Успокойся. Если увидишь или услышишь хоть что-нибудь, просто позови меня, ладно? Я тоже кое-что видел. Все мы видели.
Джордж отправился сменить Кушинга на веслах, а Поллард занял место Чесбро. Джордж чувствовал себя не так уж плохо. Он допускал, что обладает даром сострадать людям, вытаскивать их из собственных скорлупок и, возможно, даже способен убедить чудовищную медузу не есть людей на плоту.
— Ну и? — спросил Гослинг.
— Ему пришлось через многое пройти, — ответил Джордж. — Думаю, с ним все будет в порядке, но тебе все-таки стоит попросить Маркса не донимать его.
— Уже попросил, — сказал Гослинг. — Спасибо, Джордж.
