— Я хочу подняться на борт, — сказал Кушинг. — Хочу поговорить с этим Отшельником.
— Мистер Кушинг, пожалуйста…
— Вам не обязательно туда идти, — улыбнулся Кушинг.
Элизабет нахмурилась.
Торчащее из водорослей, окутанное туманом судно походило на дом с привидениями, возвышающийся над разросшимся, запущенным садом. Огромное, призрачное и беззвучное. Окна рулевой рубки были заколочены досками, с носа свисала паутина водорослей. Палубы оплетены тенями, кормовые стойки и лебедки заросли толстым слоем грибка. На носовой палубе было полно обломков… металл и расплавленный пластик, разнообразный мусор, почерневший, словно от огня.
Кушинг смотрел, не в силах оторвать взгляд. Это было просто еще одно судно, и все же он был уверен, что оно пытается ему что-то сказать.
— Давайте посмотрим, — сказал он.
Элизабет покачала головой, и они поплыли, отталкиваясь от водорослей веслами, пока Кушинг наконец не смог ухватиться за фальшборт судна и подтянуть к нему шаланду.
Он перелез через перила. Палуба была влажной и скользкой, и он едва не упал на задницу. Доски скрипнули под его весом, но выдержали. Элизабет бросила ему веревку, и он привязал шаланду к перилам. Затем помог Элизабет подняться на борт, хотя она была сильной и гибкой, и вряд ли нуждалась в помощи. Она явно нервничала, чувствовала себя как-то неуютно. И сжимала правой рукой рукоять мачете, которое носила на поясе.
— Ему не понравится, что мы здесь, — сказала она.
Кушинг стоял, и какое-то чувство подсказывало ему, что судно — необитаемо. Что на нем не осталось ничего, кроме воспоминаний. Он чувствовал это.
Он двинулся вперед, мимо мачтовой вышки, и поднялся по небольшой лесенке к двери рулевой рубки. Постучал. Подождал немного. Снова постучал. Тишина… лишь эхо от его стука, и больше ничего. Дверь открылась с пронзительным скрипом. Внутри было темно и пыльно. Он нашел лампу и зажег ее. Так-то лучше. Отшельник превратил рулевую рубку в свои апартаменты. У одной стены стояла койка, на полу и полках лежали груды книг. Еще было два стола, один завален бумагами, другой — старыми картами. Пахло в рубке как в древней библиотеке — заплесневелыми страницами и гниющими переплетами.
Кушинг подошел к столу с картами.
Большинство карт относились к Атлантическому океану, району мыса Хаттерас. Но одна отличалась. Она была нарисована от руки. Кушинг внимательно изучил ее в свете лампы. Чем дольше он рассматривал ее, тем возбужденнее становился.
— Знаете, что это? — воскликнул он.
Элизабет посмотрела на карту.
— Да, — коротко ответила она.
Это была карта корабельного кладбища, тщательно отрисованная чернилами. Она была очень детализированной, хотя и неполной. Вероятно, работа нескольких лет. Судя по всему, Отшельник проводил свое время, изучая застрявшие здесь корабли и записывая их названия.
— Боже, только посмотрите на эти названия… «Чародейка», «Протей», «Оса», «Атланта», «Райфуку Мару», «Глазго»… это же самые известные исчезновения, связанные с Треугольником Дьявола.
— Что? — спросила Элизабет.
Кушинг покачал головой.
— Ничего. — Он снова наклонился над картой. На ней были перечислены сотни судов, от старых галеонов до современных контейнеровозов. У одних были названия, другие обозначены, как «неизвестные». Отшельник отметил, где наиболее густые водоросли и где самые непроходимые из-за высокой концентрации заброшенных судов места. То, что на обычных картах называлось «восток» и «запад», здесь обозначалось как «НЕВЕДОМОЕ» и «НЕИССЛЕДОВАННОЕ». Некоторые корабли и некоторые места были отмечены черепами со скрещенными костями.
— Как, по-вашему, что это значит? — спросил Кушинг Элизабет.
Она всмотрелась в карту.
— Не скажу про все… но вот это… — она ткнула пальцем в метку «НЕИЗВЕСТНЫЙ БАРК». — Думаю… да… думаю, это то судно, в котором живет кальмар. В нижней части корпуса.
Тут все встало на свои места. Черепа с костями указывали на опасные места. Другие корабли были отмечены кружками. Таким же была обозначена яхта «Мистическая». Кушинг догадался, что это значило, что на судне есть обитатели. Таких меток было немного. Еще Отшельник отметил свободные от водорослей каналы и местонахождение самолетов, включая тот, который Кушинг принял за «С-130». У южного края кладбища была надпись «МОРЕ ТУМАНОВ». А под ним — «ОТКРЫТОЕ МОРЕ». Там же стоял красный крест. Большой и обведенный несколько раз.
— Должно быть, это место, откуда он прибыл, — сказал Кушинг. — Точка, где его выбросило из воронки. Бьюсь об заклад, мы тоже оттуда пришли.
От красного креста к маленькому черному вела пунктирная линия. Над последним была подпись «Птолемей». Вероятно, так Отшельник обозначил свое судно.
