Прислуга под руководством "железной леди" собрала все осколки и, поклонившись сперва Вильгельму, а затем мне, выскочила в коридор. Все это происходило молча и не поднимая глаз. Мне совершенно не нравилось то, что папочка считал себя выше людей с такими же правами. Запоздало вспомнила что, скорее всего, у женщин здесь вообще нет прав, к тому же у таких, которые ниже по положению. Надеюсь, здесь нет рабства, иначе вся красота и манящее магией нутро этого мира могла затмить огромная опухоль, по-другому подобный ужас не назовёшь.
— Подойди ко мне, — произнес папандр, смотря на меня, но не выражая никаких эмоций.
Я сползла с кровати, по привычке прихватив с собой тяжелое одеяло. Прошлёпав босыми ногами до камина, я встала напротив Вильгельма и взглянула на него с интересом. Долго задерживать меня никто не собирался, потому мужчина поднял руку и, не вставая, прикоснулся указательным и средним пальцем к моему лбу. От неожиданности я было отшатнулась, но второй рукой он схватил меня за запястье, остановив трусливое бегство.
— Стой смирно.
Я послушно остановилась. Но тут же зажмурилась и сжалась, ожидая как минимум боли. Как максимум… не знаю даже, что может быть хуже.
Но прошло полминуты, и я уж было собралась спросить что происходит, как по всему телу прошёл электрический разряд, закончившийся в туже секунду в похолодевших конечностях. Я распахнула глаза, желая узнать, не заколдовал ли он меня. Откуда я знаю, может тут в наказание за плохое поведение учеников в лягушек превращают!
Но оглядев свои вполне обычные руки, а не перепончатые лапки или копытца, я успокоилась. После сделала несколько шагов назад и села на стул, отодвинув тот от письменного стола.
— Алиса, пэтеро секр таменос арего?
— Ничего не делали. Он хотел узнать, как я себя чувствую, — пробурчала я в ответ.
И тут же замерла, осознав, что смогла понять незнакомый до этого язык. Более того, я даже не переводила его, а именно понимала. Произойди это утром, то я бы как минимум испугалась и удивилась, но сейчас спокойно осталась сидеть и ждать, что же скажет человек, который помог мне выучить незнакомый язык за полминуты.
— Хорошо. Завтра у тебя начнутся занятия. Никаких прогулок за пределы школы. Утром тебе принесут форму, и даже не вздумай надевать что-то другое на занятия. Поняла меня?
Я сдержанно кивнула.
— Кэнро, — произнесла, удивившись, насколько легко у меня получилось говорить на языке Деймоса.
Вопросов в голове вновь был вагон и маленькая тележка, но я молчала. Не потому что смущалась или боялась, скорее, ожидала что от меня вновь отмахнутся как от надоедливой мухи. Никогда не любила быть навязчивой. В данном случае под эту статью попадало даже нахождение здесь, хоть он сам меня сюда и привёз.
Однако не думаю, что у меня есть право жаловаться о несчастной судьбе. Многие душу продали бы за мое место. Жаль только, что я не горю желанием жить под одной крышей с отцом тираном, который приказал поставить решетки на мои окна.
— Хорошо, — произнес он, вставая.
Лакированные туфли прошлись по ковру, на секунду замерев у двери. Обладатель их оглянулся, осмотрел комнату, и в частности меня. Хотел ли он что-то сказать или просто посмотрел на меня напоследок — я не знаю, но мужчина тут же отвернулся и вышел наружу. Взамен заплыла Марика, строго оглядела мой внешний вид и села в кресло, наблюдая как за ней заходят мужчины-рабочие, что несут увесистую железную решетку.
Я стояла напротив зеркала в гардеробной и разглядывала собственное хмурое лицо. Сегодня я была бледнее чем обычно на пару тонов, хотя выглядела чуть ли не как труп. Скорее всего, это происходило из-за переполняющего все мои мысли волнения и удручающей обстановки.
Ничего хорошего от этого дня я не ждала. Школьные будни для меня имели мало приятного. Разве что, когда я войду в кабинет перед первым уроком, вмиг стану популярной, уроки будут не скучными, а рядом будет сидеть хоть кто-то знакомый. Но жизнь никогда не подстраивалась под мои желания, возможно даже действуя наперекор.
Я поправила выбившуюся из пучка прядь и напоследок оглядела полки с одеждой. Странно что я не совала сюда свой нос раньше. Хотя… если смотреть на вещи объективно, то мне было немного все равно на то, что здесь, и сколько это стоит. По какой-то причине я ровно относилась к одежде, изредка выражая интерес к какой-то одной понравившейся вещи. Могу сказать только то, что вкусы у меня несколько специфические: цветочные мотивы и пастельные тона я любила больше, чем приятные шелковые блузки.
Но как монашка я никогда не одевалась, и промышлять этим точно не планировала, так что, как бы не заклинал меня отец и какие бы смертные кары не обещал, я надела брючный костюм, а не длинную клетчатую юбку школьной формы. Надеюсь, мой мелкий шажок вопреки идеальной системе этого мира не будет расценён как начало войны.
Я собралась с духом и вошла в комнату. Ногти впивались в ладони, оставляя неглубокие полукольца, которые тут же восстанавливались, однако держались где-то там — на уровне подсознания как пометки о собственной мимолетной трусости.
