Я опускаю пальцы на его руку, у меня на губах играет застенчивая улыбка.
– Боишься? Забирайся сюда.
Я похлопываю по холодному металлу рядом.
По его глазам под стеклами очков я понимаю: он думает над моим приглашением. Но потом он улыбается, от счастья я словно растекаюсь лужицей.
Он залезает на перекладины и садится рядом со мной.
– Тебе лучше?
– Думаю, да, благодаря тебе.
– Нет проблем, мисс. – Он прикладывает руку к несуществующей шляпе.
По моему телу снова пробегает дрожь, Ной это заметил. Как ни в чем не бывало он снял свою оранжевую куртку и набросил мне на плечи.
Он приобнимает меня за плечи, я прижимаюсь к его груди. Чувствую его теплое дыхание на шее. Маленькие электрические разряды пробегают по моему телу, освещая во мне каждый дюйм. Мне никогда не было так хорошо. Решившись, я делаю вдох, поворачиваюсь к нему лицом, обвиваю руками его шею и целую его.
Ной дергается назад, его взгляд полон удивления.
– Эй, Пайпер, тпру!..
Мои руки соскальзывают с его шеи. К горлу подступает тошнота, меня словно ударили кулаком в живот.
– Меня сейчас стошнит, – бормочу я, тяжело дыша. Мне не хватает воздуха. Перед глазами пелена.
– Нет-нет, с тобой все в порядке. Ты просто… просто ты расстроилась. Ты надеялась на другое, только и всего.
– Я не расстроилась! – огрызаюсь я. – Я тебя люблю! Разве ты этого не понимаешь? Я думала…
Ной в ужасе смотрит на меня.
– Пайпер, мне на самом деле очень жаль. Я пытался тебе сказать. Я… я люблю другую.
– Другую, – едва повторяю я, подогнув под себя одну ногу.
Теперь все ясно. К горлу снова подступает тошнота.
– А эта другая – моя лучшая подруга.
– Мне и вправду очень жаль, – повторяет он.
Но это бессмысленные слова. Теперь все бессмысленно. Он любит Джейси. Возможно, она пригласила меня сюда, чтобы сказать то же самое, но мне все равно.
Я просто хочу остановить эту бессмыслицу. Я просто хочу, чтобы ему было так же больно, как мне.
– Тебе жаль, – тихо и горько смеюсь я, часто моргая, чтобы пелена с глаз спала. – Знаешь что? Мне тоже жаль, – говорю я, судорожно кивая. – Да-да, мне очень жаль, что именно мне придется сообщить тебе, Ной, что никому до этого нет дела, – слова вылетают из меня, в каждое я добавляю щедрую порцию презрения. – Когда же ты поймешь, что Джейси любит только себя? Ее больше никто не волнует. Она поцеловала тебя, только чтобы насолить мне. Но она вряд ли с тобой этим поделилась.
Жвачка в моем рту стала жесткой и пресной, я ее выплевываю и смотрю, как она исчезает в зелени внизу. Подогнув под себя вторую ногу, поворачиваюсь спиной к обрыву.
– Она тебя использовала. Теперь ты ей не нужен – пользы от тебя как от жвачки, не больше. Для меня – как и для Джейси – тебя больше не существует.
Да, я использовала слова Саванны. Я произнесла их своему близкому другу. Эти слова повисли в моем сознании после того, как я вылетела из комнаты Саванны.
Я хочу забрать их назад, извиниться, но вдруг лицо Ноя искажается, и он хватает меня за руку. Его пальцы все сильнее сжимают мое запястье, глаза полны ужаса. На его лбу выступает вена, пальцы сжимаются все сильнее и сильнее. Я вскрикиваю от ужаса и боли, но он не отпускает.
Наконец я вырываю свою руку. Меня откидывает назад.
Слишком сильно.
Я падаю спиной, Ной пытается меня схватить. Но ему удается поймать только куртку, из которой я вываливаюсь. В вечернем воздухе оранжевая куртка Ноя развевается передо мной. Как огненный шар, она мерцает, гаснет и снова вспыхивает.
Затем она исчезает, я лечу головой вниз.
– Ты знала, – говорю я Джейси.
Меня шатает, в углу палаты нащупываю подлокотник стула. Опускаюсь на мягкое сиденье и вижу все происходящее в комнате, словно в замедленной съемке. С одной стороны стоит мигающий и пикающий аппарат, к которому подключена Пайпер. С другой стороны неподвижно висят белые занавески, нет даже легкого ветерка, чтобы вдохнуть в них жизнь, только солнечный свет, что просеивается сквозь них, скрашивает их безжизненность.
Ной все еще виновато стоит к нам спиной.
– Нет, – сквозь слезы отвечает Джейси. – Точнее, я не знала, пока мы не увидели грузовик. Тогда я вспомнила, что Ной иногда берет машину Нейта, когда тот в мастерской. Но даже тогда я надеялась, что ошибаюсь.
По словам Ноя, в тот день, когда упала Пайпер, в последний раз он разговаривал с ней в школе. Он сказал, что из дома он не выходил.
Но он лгал. Даже когда Пайпер уехала, его грузовик все еще стоял на школьной парковке.
– Не могу поверить. – Я хватаюсь за голову обеими руками, но кончиками пальцев задеваю рану – морщусь от боли.
– Это был несчастный случай, – говорит Ной срывающимся голосом. Он повернулся к нам лицом, под покрасневшими глазами виднеются темные круги от усталости. – Вы подстроили все. Соврали, чтобы меня сюда притащить. – Он дергает ворот рубашки. – Она ведь не приходила в себя, да?
